Книга Словесность Индии и Ирана. Сакральный текст и смеховая культура, страница 90 – Коллектив авторов, Наталья В. Александрова, Д. А. Комиссаров

Описанная в предыдущем разделе метафора Времени-потока и концепция Времени-первоначала известна и в других индоевропейских традициях – в том числе в греческой. В рамках короткой статьи невозможно, разумеется, подробно обсуждать греческий материал – упомяну лишь важнейшие свидетельства в пользу такого предположения.

Одной из важнейших (и древнейших) отсылок к такого рода концепции является знаменитая теория о вечной переменчивости (больше известная как идея невозможности дважды войти в одну реку), связываемая с именем Гераклита и возводимая к так называемому фрагменту B12:

ποταμοῖσι τοῖσιν αὐτοῖσιν ἐμβαίνουσιν ἕτερα καὶ ἕτερα ὕδατα ἐπιρρεῖ.

На входящих в ту же самую реку текут [все] другие и другие [т.е. все новые и новые] воды.

Этот текст породил значительную литературу (перифразы, комментарии, специальные исследования и т.д.) уже в самой древнегреческой традиции – достаточно упомянуть хотя бы Платона и Аристотеля. В частности, именно в диалоге Платона «Кратил» мы находим широко известную переформулировку тезиса Гераклита δὶς ἐς τὸν αὐτὸν ποταμὸν οὐκ ἂν ἐμβαίης «дважды в одну и ту же реку войти невозможно». В другом платоновском диалоге, «Теэтет», мы находим еще более прямолинейное сравнение (со ссылкой на Гераклита и других философов) с потоком, течением: οἷον ῥεύματα κινεῖσθαι τὰ πάντα «все движется, словно поток».

В «Кратиле» же мы находим еще одну интересную формулировку: τὸ μὲν πολὺ αὐτοῦ ὑπολαμβάνουσιν τοιοῦτόν τι εἶναι οἷον οὐδὲν ἄλλο ἢ χωρεῖν, διὰ δὲ τούτου παντὸς εἶναί τι διεξιόν, δι᾽ οὗ πάντα τὰ γιγνόμενα γίγνεσθαι εἶναι δὲ τάχιστον τοῦτο καὶ λεπτότατον «…большая часть вещей просто движется, а есть еще нечто такое, что проникает все остальное, благодаря чему и возникает все рождающееся. Это нечто есть также самое быстрое и самое тонкое» (см. [Лосев, 1963, c. 379–382]). Примечательным здесь является упоминание некоторой всепроникающей сущности – возможно, отголосок концепции всеобъемлющего/обтекающего Времени-первоначала.

Не вдаваясь в подробную дискуссию о многочисленных упоминаниях образа реки в греческой традиции (в особенности в связи с Гераклитом; см., в частности, [Ramnoux, 1959]), можно привести еще, вероятно, почти столь же известный афоризм Марка Аврелия:

Ποταμός τις ἐκ τῶν γινομένων καὶ ῥεῦμα βίαιον ὁ αἰών· ἅμα τε γὰρ ὤφϑη ἕκαστον, καὶ παρενήνεκται, καὶ ἄλλο παραφέρεται, τὸ δὲ ἐνεχϑήσεται.

Время есть река Возникающего и стремительный поток. Лишь появится что-нибудь, как уже проносится мимо, но проносится и другое, и вновь на виду первое [Аврелий Марк, 2020].

В заключение раздела упомяну древнегреческого космолога и мифографа VI в. до н.э. Ферекида Сиросского (см. [Schibli, 1990; Simondon-Berger, 1976]), включавшего в число трех первоначальных богов, помимо Заса (= Зевса) и Хтонии (= Геи), Хроноса (время). Интересно, что, по Ферекиду, именно Хронос создал из своего семени три первоэлемента – огонь, воздух и воду.

Сходную формулировку находим также у Пиндара, который в Олимпийских одах (2.17) называет Время «отцом всего» (χρόνος ὁ πάντων πατήρ); см. также [Cornford, 1912, p. 171; Simondon-Berger, 1976; Xanthakis-Karamanos, 1981, p. 412–413] о роли Времени в архаической греческой космогонии.

Перечисленные выше свидетельства указывают – по крайней мере, косвенно – на знакомство греческой традиции с метафорой времени-реки/потока и, таким образом, подтверждают (опять-таки косвенно) возможность этимологизации формы χρόνος как агентивно-инструментального деривата глагола χρῑ́ω ‘ρμΰηϋβΰςό’ (т.е. ‘смазывающий, омывающий’).