Онлайн книга «Словесность Индии и Ирана. Сакральный текст и смеховая культура»
|
Прежде всего, весьма вероятным кажется сопоставление этого корня с ведийским ghṛ- ‘окроплять, орошать, капать’ (презенс jíghar-ti)[453], которому, что примечательно, словари также отказывают в (надежной) индоевропейской этимологии (например, [Mayrhofer, 1986–1996, p. I, 512–513; LIV, 2001, S. 197]: «Nur indoar., alles weitere unsicher»); дериватом этого корня (отглагольным прилагательным на -tá-) является, как известно, ведийское название традиционного индийского очищенного топленого масла, гхи – ghṛtá-. Примечательно, что, наряду с хорошо засвидетельствованным редуплицированным презенсом jíghar-ti, для этого корня известен также -ie/o-презенс ghriya-te (встречающийся, правда, лишь в одной мантре Яджурведы, в частности в Майтраяни-самхите; см. подробнее об этом образовании [Kulikov, 2012, p. 86–88]), являющийся, таким образом, прямым морфологическим соответствием др.-греч. χρῑ́ω :
Другим возможным когнатом является фригийская редуплицированная форма gegreimenos ‘написанный, покрашенный’ (см. [Haas, 1966, p. 86–87]: «beschriftet, bemalt»); не исключено, что редупликация напрямую соответствует ведийской презентной основе jíghar-. Все три группы форм – в греческом, ведийском и фригийском – безукоризненно возводятся к одному праиндоевропейскому корню *gher-, семантику которого можно ориентировочно реконструировать как обозначение некоторого способа покрытия жидкостью (в частности, водой) или полужидким веществом в результате каузации движения данной жидкости – ‘окроплять, мазать, смазывать, омывать’. 3. χρόνος и индоевропейские метафоры времени Остается понять, какая семантическая связь могла существовать между глаголом ‘окроплять, мазать, омывать’ и понятием времени. Для этого необходимо обратиться к исходной семантике (этимологии) обозначений времени в различных (прежде всего индоевропейских) языках. Здесь следует напомнить, что ‘время’ практически ни в одном языке не является непроизводным значением, по крайней мере диахронически: даже беглый обзор этимологий обозначений времени показывает, что это значение (почти?) всегда основано на метафорическом образе. В частности, космологические представления индоевропейцев, известные нам по текстам на древних индоевропейских языках, указывают на две важнейшие метафоры, легшие в основу обозначений времени в целом ряде языков. Одна из этих метафор основана на концепте колеса и/или вращения и, очевидно, лежит в основе понятия циклического времени. Один из визуальных источников метафоры вращения – это, очевидно, «небесное колесо» – величественная картина вращающегося над головой ночного звездного неба (см., например, [Aveni, 1981; Ruggles, 2005, p. 74–75; Akkerman, 2016, p. 17–29, 35–37 et passim; van der Sluijs, 2021]). Среди самых известных примеров обозначения времени, основанного на этой метафоре, – ст.-сл. врѣмѧ [vrěmę] (< праи.-е. *uert-men– ‘вращение’) и параллельные формы в других славянских языках. К этой же категории относится, по-видимому, ведийское обозначение времени, kālá-, являющееся дериватом праиндоевропейского глагольного корня *kwel(h1)– ‘двигаться непрямолинейно, вокруг’ (ср. ниже примеч. 15). Замечу, что дериватом того же корня является общеиндоевропейское обозначение колеса (именная основа с сохранившейся в ряде языков редупликацией), рефлексы которого хорошо засвидетельствованы в индоевропейских языках, ср. др.-гр. κύκλος, вед. cakrá-, др.-англ. hweohhol, hwēol, hweowol, hweogol[→ англ. wheel] ‘колесо’ < прагерм. *hwehla– / *hweula– (см. [Kroonen, 2013, p. 264–265]). |