Книга Антиглобализм на тропе войны. Борьба против нового мирового порядка, страница 42 – Александр Лозье

Полицейские закатывали глаза и шутили между собой. В моём сознании я колебался между чувством неловкости и чувством праведности. Я сосредоточился на последнем. Нравится мне это или нет, теперь я был в деле. Я переступил черту, и пути назад не было. Я просто не мог позволить себе сомневаться в том, почему принял такое решение. Я присоединился к пению, воображая протестующих за гражданские права 1960‐х, марширующих рядом с Мартином Лютером Кингом. Я представлял себя одним из них.

Пока полиция продолжала сопровождать всё новых протестующих в спортзал и приковывать их к пустым стульям, некоторые из арестованных начали задавать полиции вопросы и выдвигать требования.

Один мужчина с длинными каштановыми волосами и очками в круглой оправе спросил:

— Куда вы нас везёте?

— В «Близнецы».

— Нас будут оформлять по отдельности или всех вместе?

— Э-э, по одному.

— Мы не позволим вам разделить нас.

— Ну, это не вам решать.

Я был удивлён дерзостью других протестующих, которые разговаривали с полицией властным тоном. Честно говоря, я немного опасался, что это обернётся против нас. Будем ли мы держаться вместе или нас разделят – на самом деле зависело не от нас. Какой смысл разговаривать с полицией так, будто у нас есть какая-то власть, которая была неочевидна для меня, пока мы сидели в наручниках, прикованные к металлическим стульям? Более того, какой смысл их злить, почти провоцируя их подвергнуть нас страданиям, на которые они, как я предполагал, были более чем способны? В конце концов, разве именно у этих полицейских не было репутации? Разве не поэтому мы здесь?

Моё предположение о том, что у нас нет власти, вскоре было развеяно. Когда все аресты были произведены, всего 37 человек, полиция отвела нас к чёрному входу участка и начала загружать в маленький автобус. Когда стало очевидно, что мы все не поместимся в один автобус, полиция вызвала по рации второй автобус. Некоторые из более опытных активистов немедленно пришли в действие и начали спорить с полицией. Они настаивали: «Нас нельзя разлучать». Хотя полиция сначала отмахнулась от них, напомнив, что они не «командуют», в конце концов полиция выгрузила нас обратно из маленького автобуса, и подогнали большой автобус, чтобы разместить всех нас. Честно говоря, я был поражён этим. Мы не были особенно страшной компанией, как бы мне ни хотелось в это верить. К тому же мы были в наручниках. Интересно, они действительно уступили нашему требованию или независимо решили, что один автобус для них удобнее?

Нас отвезли в тюрьму округа Лос-Анджелес, также известную как «Близнецы». Во время поездки в автобусе мы узнали имена друг друга. Поскольку мужчин уже отделили от женщин (единственное разделение, которого мы в конечном счёте не могли избежать), я в основном узнал имена мужчин. Был «Грампи» (Ворчун), невысокий коренастый гей лет под пятьдесят. «Беар» (Медведь), которому не могло быть больше девятнадцати или двадцати, с нечёсаными светлыми волосами и следами от угревой сыпи. «Сандино», аккуратный мужчина лет двадцати пяти с хорошо подстриженными чёрными волосами. «Самсара», британец с длинными каштановыми волосами и круглыми очками. Сандино и Самсара были одними из самых громких и напористых, и я помнил, что это они уже начали выдвигать требования и спорить с полицией. «Кихот», высокий худой латиноамериканец. «Дон Хуан», внушительная фигура мужчины, который мог бы сыграть «Маленького Джона» в фильме о Робин Гуде. Снова я назвал псевдоним «Чёрная Борода».