Книга Антиглобализм на тропе войны. Борьба против нового мирового порядка, страница 41 – Александр Лозье

Затем стало тихо. Высокопоставленный офицер полиции, стоявший навытяжку в своих накрахмаленных синих мундирах, взял мегафон и начал говорить с нами. Он объяснил, что, блокируя вход в полицейский участок, мы мешаем государственным служащим выполнять свои законные обязанности. Он зачитал список городских постановлений, которые мы нарушаем, но я не мог сосредоточиться на том, что он говорил. Я смотрел на других полицейских, которые сверлили нас взглядами, связки пластиковых стяжек свисали с их поясных петель. Они потирали руки, словно не могли дождаться, чтобы наброситься на нас. Мне было страшно.

Полицейские, группами по четыре-пять человек, подходили к протестующим по отдельности. Каждому давали возможность уйти. Если они отказывались, их заковывали в наручники и либо под конвоем уводили, либо уносили в полицейский участок. Мэгги сжимала мою руку.

— Думаю, я уйду, – прошептала она. – Я подожду, пока они подойдут ко мне, а потом встану и уйду.

— Я, возможно, сделаю то же самое, – сказал я.

Наконец, полицейские подошли к нам и заговорили сначала с Мэгги. Она не встала и не ушла, как говорила. Фактически она вообще не встала, поэтому четверо офицеров схватили её за руки и ноги и унесли внутрь.

Я был следующим. Я сидел, скрестив ноги, и смотрел прямо перед собой, пока они зачитывали мне список обвинений. Я не произнёс ни слова. Я почувствовал, как офицер схватил меня за руки и завёл их за спину, соединив на запястьях. Мои руки были стянуты пластиковой стяжкой. Они спросили, хочу ли я идти сам, но я промолчал. Как и Мэгги, они подняли меня за руки и ноги и унесли внутрь. В чрево зверя, подумал я.

Оказавшись внутри, я согласился идти сам. Двое полицейских сопровождали меня через участок, немедленно забрасывая вопросами. Как тебя зовут? Откуда ты? У тебя есть девушка? Я сделал именно так, как меня инструктировали на тренировке.

— Я не буду отвечать ни на какие вопросы, пока не поговорю со своим адвокатом.

Я хотел, чтобы слова звучали уверенно, но когда они слетели с моих губ, они показались натянутыми и неуверенными.

— Ладно, приятель, мы позволим тебе поговорить с адвокатом. Знаешь, вы, ребята, действительно нас разочаровали. Мы надеялись, что эта неделя будет больше похожа на 92‐й.

Он имел в виду, конечно, беспорядки в Лос-Анджелесе 1992 года. Они были вызваны оправдательным приговором четырём полицейским, которых засняли на видео избивающими безоружного чернокожего мужчину. В течение шести дней город был охвачен бунтами. Магазины жгли и грабили. Шестьдесят три человека погибли, тысячи были ранены, десятки тысяч арестованы. Я воспринял его комментарий как шутку, которую счёл очень неуместной.

Когда мы продолжили идти по коридору, я услышал пение. Меня провели в большую комнату, напоминавшую баскетбольный спортзал. Протестующие, арестованные до меня, сидели в два ряда, спиной друг к другу, в наручниках, пристёгнутые к металлическим стульям. Это выглядело как страшная игра в музыкальные стулья. Меня подвели к пустому стулу и велели сесть. Одно моё запястье, уже связанное с другим стяжкой, было приковано наручниками к стулу позади меня. Пение продолжалось.