Книга Антиглобализм на тропе войны. Борьба против нового мирового порядка, страница 40 – Александр Лозье

Я шёл в марше вместе с Мэгги и Джеффом. Холден появился через несколько мгновений, снимая марш на видео и снова в бейдже IMC. Он на мгновение опустил камеру и догнал меня. Он начал говорить с нами настолько тихо, насколько мог, но так, чтобы его можно было услышать поверх шума скандирований и барабанов.

— Слушайте, я слышал, что в конце марша будет акция гражданского неповиновения. Тем, кто хочет участвовать, нужно переместиться ближе к началу колонны.

Моё сердце забилось быстрее от страха и волнения. Это был мой шанс.

— Какое гражданское неповиновение? – спросил я. – Что они планируют?

— Не знаю, но я буду там, когда это случится, – он широко ухмыльнулся, похлопав свою видеокамеру. Затем он убежал, чтобы продолжать снимать и распространять информацию.

Мы с Джеффом и Мэгги посмотрели друг на друга и, не говоря ни слова, начали пробираться в начало марша. Там мы нашли других, пришедших с той же целью. Маркеры передавались от одного к другому, чтобы написать номер телефона на предплечьях. Это был номер Юридической коллективной помощи «Midnight Special» – той же группы, которая представляла арестованных в Сиэтле протестующих.

Передавалась карточка с инструкциями для протестующих, готовых участвовать в гражданском неповиновении. В основном там говорилось, что мы должны убедиться, что при нас нет никаких документов, не называть своих настоящих имён, не отвечать ни на какие вопросы, только просить связаться с нашим адвокатом, до которого можно дозвониться по номеру телефона, который мы должны написать на руках.

Я спросил Мэгги, не возьмёт ли она мой бумажник, но она сказала: «Нет, я, возможно, присоединюсь к вам». Джефф, казалось, тоже был глубоко погружён в размышления. Поэтому вместо этого я нашёл Холдена. Я нацарапал свой адрес в Джорджтауне на клочке бумаги и попросил его, пожалуйста, переслать его мне. Он согласился и обнял меня на прощание.

Наконец, марш прибыл к передним ступеням полицейского участка, где уже собрался большой отряд полиции. На этот раз они были в обычной форме, никакого снаряжения для подавления беспорядков или лошадей видно не было. Было произнесено несколько речей, в которых перечислялась история коррупции и злоупотреблений, за которые отвечало это управление. Я не мог разобрать большую часть того, что говорилось, отчасти из-за акустики, отчасти из-за жары, а отчасти из-за гула внутреннего диалога, роившегося в моём сознании.

Наконец, момент настал. Несколько мужчин и женщин пробрались сквозь толпу и сели на ступеньках. К ним присоединились другие. Мы с Мэгги вопросительно посмотрели на Джеффа.

— Я не могу быть арестованным, – сказал он. – Если вы двое хотите это сделать, я вас полностью поддерживаю. Я буду ждать, пока вы выйдете – сколько бы времени это ни заняло.

Мэгги передала ему свой рюкзак и попросила сохранить его для неё в конвергенц-центре. Мы вдвоём начали пробираться к ступенькам, протискиваясь мимо репортёров и фотографов. Мы вышли на открытое пространство, где увидели нескольких сидящих активистов, большинство из них с закрытыми лицами. Мы с Мэгги нашли место среди них. К нам присоединились другие протестующие, пока нас не стало около сорока, почти поровну мужчин и женщин. Пока все рассаживались, бил барабан, и кто-то читал через мегафон список имён тех, кто был задержан, ранен или убит полицией Лос-Анджелеса.