Книга Антиглобализм на тропе войны. Борьба против нового мирового порядка, страница 45 – Александр Лозье

— Никаких переговоров. Либо вы сотрудничаете с нами сейчас и воссоединяетесь со своими друзьями в общежитии, либо мы применим к вам химикаты сейчас и будем вынуждены разделить вас всех.

Я не мог больше молчать.

— Давайте найдём компромисс.

Самсара, из самого низа кучи, бросил на меня довольно брезгливый взгляд, вероятно, разочарованный моей предательской слабостью. Однако сразу стало ясно, что я был не единственным, кто был заинтересован в поиске золотой середины. В конце концов, если всех нас разделят, игра будет окончена. И я ни секунды не сомневался в способности охранников сделать именно это.

— Когда именно мы снова увидим наших друзей? – спросил Аманита.

— После того, как вы примете душ. Максимум через тридцать минут.

— Послушайте, – прошептал я группе, полностью повернувшись спиной к охранникам. – Нет абсолютно никаких причин, по которым мы не можем сделать это снова через 30 минут, если придётся. Но если они разделят всех нас сейчас, у нас даже не будет такого выбора.

Самсара, удобно устроившийся в центре собачьей кучи, не собирался уступать.

— Мы что, должны просто поверить ему? Он лжёт. И если мы позволим ему сейчас выйти сухим из воды, это будет продолжаться.

— Тогда в следующий раз мы не уступим! Давайте дадим ему один шанс. Пожалуйста!

— Ладно, мальчики, мы сейчас применим химикаты. Что вы выбираете?

— Вы должны дать нам слово, – ответил Сандино, – что мы снова увидим наших братьев через 30 минут.

Охранник усмехнулся, пожал плечами и огляделся на других охранников. Я боялся, что Сандино зашёл слишком далеко.

— Хорошо, – сказал он. – Я даю вам слово.

Мы разошлись и встали. Охранники злобно смотрели на нас, когда мы выходили из комнаты. К моему удивлению, Грампи и Дон Хуан воссоединились с нами всего несколькими мгновениями спустя, когда мы направлялись в душ. Они были совершенно невредимы, и, похоже, то, что говорили охранники, было правдой – их просто задержали при оформлении.

Наконец, нас отвели в блочный корпус 1500. Это была большая комната со стенами из шлакоблоков, размером примерно со спортзал. Комната могла вместить, вероятно, сотню или более заключённых, но вместо этого была заполнена десятками совершенно пустых двухъярусных кроватей. Там была смотровая комната, расположенная так, что у охранников внутри был чёткий обзор каждого угла комнаты, включая душевые и туалеты. Прямо под смотровыми окнами находились четыре платных телефона. Охранники выдали каждому из нас стопку, содержащую подушку и тонкую простыню. Большая металлическая дверь закрылась с громким лязгом, и нас оставили одних.

Я понятия не имел, который час, и не имел способа определить время. Однако я был физически и морально истощён. Мы все инстинктивно переместились в самый дальний конец комнаты, как можно дальше от смотровой комнаты. Я начал заправлять кровать. После того как я положил подушку и простыню на трёхдюймовый матрас, я уже собирался присоединиться к ним, как вдруг подал голос Сандино.

— Ладно, мужчины, нам нужно провести собрание.

Ничто не могло звучать менее привлекательно в тот момент, но я послушно присоединился к остальным, сидя в кругу на бетонном полу.

— Я хочу рассказать вам всем об адвокате, который будет представлять нас, – начал Сандино, рассказчическим тоном. – Её зовут Катя Комисарук. Как некоторые из вас знают, я работал с ней в Сиэтле. Она была мозгом тактики тюремной солидарности, в результате которой сотни арестованных активистов были освобождены, а все обвинения сняты. Но её история начинается гораздо раньше Сиэтла.