Книга Антиглобализм на тропе войны. Борьба против нового мирового порядка, страница 38 – Александр Лозье

Ко мне подошёл молодой человек и спросил, можно ли ему пива. Он был одет во всё чёрное, с чёрной банданой, всё ещё повязанной на шее. На его узких чёрных джинсах и хлопковой толстовке были нашивки, приколотые английскими булавками. Это были самодельные, трафаретные лозунги вроде «НИКАКИХ ГРАНИЦ, НИКАКИХ ТЮРЕМ», «НИКАКИХ БОГОВ, НИКАКИХ ХОЗЯЕВ». На одной из них было изображение человека в маске, бросающего коктейль Молотова. И конечно, вездесущий символ анархии – А в круге. Я понял, что он был одним из них. У меня было так много вопросов. Я предположил, что он поговорит со мной в обмен на пиво. Его звали Ворон. Я неуклюже спросил его, был ли он анархистом из «Чёрной автономии».

— Вообще-то, не существует такого понятия, как «анархист Чёрной автономии», – поправил он меня. Но его тон был добрым и поучительным, а не самоуверенным. – «Чёрная автономия» – это просто тактика. Я анархист, поэтому государство, конечно, видит во мне врага. И когда я собираюсь с другими анархистами, мы одеваемся в чёрное и закрываем лица, чтобы защитить свои личности и защитить друг друга.

Я принял это как «да». Он продолжал, начав сворачивать сигарету.

— Эта тактика берёт начало в движениях сквоттеров-автономов в Германии в 1980‐х. Возникали автономные движения вокруг различных проблем: сопротивление распространению ядерного оружия, профеминистские, прогей-движения, движения в защиту иммигрантских сообществ. Они занимали заброшенные здания в Западном Берлине, недалеко от Берлинской стены, строили своё собственное сообщество. Они столкнулись с жестокими полицейскими репрессиями и начали одеваться во всё чёрное как тактика, чтобы избежать опознания полицией, которая приносила на демонстрации камеры. С тех пор эта тактика распространилась по всему миру, но только недавно здесь, в Соединённых Штатах.

— Итак, что значит быть анархистом? Ты действительно веришь, что не должно быть правительства? Разве это не привело бы просто к хаосу?

— Хаос – это то, что у нас есть сейчас. Конечно, если ты белый и привилегированный, этот мир работает для тебя. Но если ты смуглый и бедный, ты находишься во власти капиталистической системы. Большинство мира страдает в глубинах нищеты и угнетения, работая на плантациях и потогонках за гроши в час. Только чтобы такие люди, как мы, могли покупать дешёвую одежду и наслаждаться высоким уровнем жизни. Быть анархистом означает просто быть против всех форм угнетения и принуждения. Мы против формального правительства, потому что это ещё один пример иерархической структуры, основанной на насилии. Расизм, сексизм, классизм – это не просто побочные эффекты нашей системы, они встроены в саму ткань нашего правительства. Именно для этого оно и существует – чтобы увековечить структуру власти элит, которые его сформировали, которые его поддерживают, в конечном счёте с помощью силы и насилия.

Его слова отозвались во мне особенно сильно тем вечером, когда образы полицейских на лошадях свежеотпечатались в моём мозгу. Наблюдая за тем, как этот молодой человек затягивается самокруткой, только что вернувшись с бунта, сидя на корточках в каком-то безымянном доме в Южно-Центральном Лос-Анджелесе и красноречиво рассуждая о политической философии и мечте об утопическом будущем, я начал чувствовать опьянение от красоты контрастов. В средствах массовой информации таких людей, как Ворон, изображали худшими из худших, агентами хаоса, жестокими и злыми. Но человек передо мной не был ни жестоким, ни злым. Он был спокоен, вдумчив, даже поэтичен в своей манере. Он был готов бороться, конечно, потому что действительно верил в свои слова.