Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 9 – Маркар Мелконян

В Янте Монте ощутил то редкое, почти электрическое состояние, которое возникает, когда живёшь и сражаешься ради общей цели. Слово «солидарность» здесь звучало слишком бледно, как будто пыталось описать бурю шёпотом. Самые простые действия – присесть вокруг блюда с чечевицей, ломать хлеб и передавать его друг другу, сдавать кровь, передавать шинель при смене караула – превращались в нечто вроде ежедневного ритуала, в котором не было ни эгоизма, ни показного альтруизма. Независимо от того, были ли их цели вообще достижимы, эти люди хотя бы на несколько дней или недель вырвались из вязкой посредственности лавочников и удушающего цинизма Бейрута. Именно так, по мнению Монте, и должно ощущаться революционное движение – борьба.

После этой возвышенной атмосферы лагеря под бескрайним пустынным небом возвращение на тесный, душный Седьмой этаж угнетало: там, казалось, никто, кроме Акопяна, толком не понимал, что происходит.

В конце лета вышел первый номер журнала «Секретной армии» под названием «Armenia», отпечатанный на глянцевой бумаге в формате широкой газеты на типографии Народного фронта борьбы. Акопян давно считал, что группе необходимо издание, чтобы транслировать более «интеллектуальный» образ потенциальным сторонникам. На логотипе была изображена рука, сжимающая винтовку, наложенная на карту, отдалённо напоминавшую фантазийные границы Армении по Вудро Вильсону. Это было наглядным напоминанием о том, как символика насилия вытесняла трезвое обсуждение на Седьмом этаже.

Алек назвал первый номер «полным дерьмом», но Монте увидел в журнале драгоценную возможность для обмена идеями и повышения уровня дискуссии. Акопян имел привычку перебивать серьёзные разговоры язвительными шутками; для него всё это была лишь «болтовня». Теперь же у новобранцев появился форум, где можно было обсуждать цели, стратегии и собственный опыт. Хотя тираж журнала не превышал нескольких сотен экземпляров, Монте понимал, что читателей будет гораздо больше: в Ливане, Франции и Иране номера будут передаваться из рук в руки, обсуждаться, критиковаться – и требовать большей ясности. А это, в свою очередь, усиливало позиции тех немногих, кто мог эту ясность дать: Алека, самого Монте и их единомышленников.

Начиная со второго номера и в течение следующих трёх лет Монте жертвовал сном, работая над журналом ночами. Почти все его тексты выходили анонимно, а некоторые специально были написаны неловким, ломаным языком, будто переведены с другого языка. В одном из текстов он вкладывал в уста умершего отца такие слова сыну: «Я хочу, чтобы ты сохранил своё оружие. Я хочу, чтобы ты не торговался. Я хочу, чтобы ты был настоящим борцом».

Но, как бы ни был важен журнал, другие задачи требовали первоочерёдного внимания. В начале осени Акопян отправил Монте обратно в Европу с приказом взорвать турецкое консульство в Женеве и получить «пожертвование» от богатого ирако-ассирийца. Этот человек, Виктор Чайто, владел элитным ювелирным магазином в Женеве. Ливанский торговец оружием Саркис Соганалиан, сотрудничавший с ЦРУ, привлёк Чайто к поставкам оружия в поддержку войны Саддама Хусейна против Ирана. Монте взялся за задание с особым рвением: он ненавидел торговцев оружием, презирал Саддама и сочувствовал Ирану в оборонительной войне. После провала в Афинах он был полон решимости действовать лучше.