Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 12 – Маркар Мелконян

К тому времени Акопян пил по полбутылки виски в день, обычно по ночам. Сам в магазин не ходил – отправлял новобранцев, чтобы не попадаться на глаза мусульманским союзникам. Монте раздражало и то, что двое из них – худой Абу Махмуд и крепкий светловолосый Лулу – стали называть Акопяна «муаллим», «шеф».

После скорого суда швейцарские власти выслали Алека. Ливанский политик Захер аль-Хатиб помог организовать его возвращение через Бейрут 12 февраля 1981 года. Алек поселился в здании своей организации, и армянские газеты от Тегерана до Лос-Анджелеса писали: «Алек свободен!» Новобранцы потянулись на Седьмой этаж, и «Секретная армия» быстро выросла до десятков активных участников и тысяч сторонников по всему миру.

И всё же, как вскоре выяснили новички, это по-прежнему была организация одного человека. Все приказы исходили от Акопяна, все связи шли через него, и он никому не подчинялся. Журналисты писали о «членах Центрального комитета» в капюшонах – Миран Миранян, Ваграм Ваграмян, Мурад Армянин – но за всеми этими масками скрывался один человек. Алек, Аджемян и Монте умоляли создать настоящий коллективный орган управления, но Акопян отказывался делиться властью. «Эта организация как проститутка, – сказал он однажды с кривой улыбкой. – Мужчины приходят и уходят, а мы остаёмся». Он говорил «мы», имея в виду только себя.

В январе 1981 года итальянцы через представителя ФАТХ предложили переговоры о «перемирии». Они готовы были поддержать признание геноцида армян Турцией в обмен на прекращение атак в Италии. Монте участвовал в переговорах в Бейруте. Он не хотел соглашаться, но предложил встречное условие: в знак доверия Италия должна обеспечить лечение глаз Алека. Через день после передачи этого условия Ясиром Арафатом итальянцы согласились. Уже через неделю Алек отправился в Италию. Но спустя десять дней врачи вынесли вердикт: нерв сетчатки необратимо повреждён. Он вернулся в Бейрут окончательно слепым.

Монте винил швейцарские власти в халатности, но ещё больше – Акопяна. Ведь именно он отправил Алека в Женеву ради мелкого вымогательства, поставив под удар лучшего человека в организации. Алек был образованным, уважаемым, умеющим говорить – полной противоположностью Акопяна. Теперь же, ослеплённый и ставший известным, он превратился в символ, которого водили на пресс-конференции и похороны. Его слава одновременно изолировала его.

И всё же популярность «Секретной армии» росла. 24 апреля 1981 года в Тегеране тысячи людей – мужчины, женщины, старики, студенты, даже дети – вышли к турецкому посольству с флагами и плакатами. Несмотря на охрану, они перелезли через забор, разбивали окна. Гвардейцы стреляли в воздух – это только усилило ярость. Когда пустили слезоточивый газ, протестующие поджигали листовки, чтобы рассеять его. Они сорвали флаг, сожгли его, а сотрудники посольства прятались внутри.

Услышав об этом, Монте позвонил друзьям: «Поздравляю!» Это подтвердило его давнюю веру: спустя десятилетия после геноцида люди ждали лишь момента, чтобы ответить. И ещё важнее – толпа хотя бы на время отвернулась от партии «Дашнак» и поддержала «Секретную армию». С тех пор, говоря о потенциале диаспоры, он вспоминал эти фотографии – людей, идущих сквозь газ к забору посольства.