Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 13 – Маркар Мелконян

Но вместе с ростом надежд росли и сомнения. Поведение Акопяна становилось всё более странным. В мае и июне 1981 года в Париже прогремели взрывы у армянских объектов. Монте начал подозревать, что за ними стоят вовсе не «турецкие фашисты», а сам Акопян – ради провокаций.

Около 20 июня Алек приехал в лагерь в Янте якобы «поднять боевой дух». На самом деле он хотел поговорить с Монте. Они сели на вершине известняковой скалы за лагерем. Алек спокойно, почти сухо начал перечислять: ложь, жестокость, плохо спланированные операции, инсценированные взрывы, нарушенные договорённости, бессмысленные жертвы среди мирных.

Он сделал паузу. В ответ – только ветер.

Он продолжил: Акопян унижает добровольцев, сеет недоверие, дружит с такими, как Хелл, не отдаёт власть, тормозит превращение организации в настоящую революционную силу. А время уходит…

Монте повернулся к своему ослепшему товарищу, лицо которого всё ещё было усыпано зелёными осколками.

Сначала – тишина.

Потом Алек услышал тихие всхлипы.

«Что случилось?» – спросил он.

Я видел, как мой брат плакал раньше. Но никогда не слышал, как он плачет.

В тот день на скале в Янте Алек это услышал.

Монте немного пришёл в себя и сказал:

«Армянский народ потерял свою последнюю надежду».

На скале в Янте Монте плакал о потере, куда более тяжёлой, чем пролитие невинной крови. Он был как никогда убеждён, что будущее Армении зависит от способности его соотечественников сражаться в собственной армии за право вернуться на большую часть родины, утраченной в результате геноцида 1915 года. Режим в Анкаре оккупировал три четверти армянской исторической территории и тем самым продолжал препятствовать тому, что Монте называл «исторической и культурной привязанностью» армян к «родине во всей её полноте». Если эта оккупация будет продолжаться без сопротивления, то армяне диаспоры неизбежно ассимилируются, а деморализация ускорит эмиграцию из крошечной Советской Армении – и «белая резня» завершится.

Где‐то после того, как он спустился со скалы в тот июньский день 1981 года, Монте решил «решить проблему Акопяна» – убить чудовище. Он опустился на самое дно дедовской «змеиной ямы армянской политики», и там, свернувшись кольцом, лежал черноглазый Акопян.

Однако его планы вскоре были прерваны. Начиная с 11 июля израильские F‐15 снова появились над Ливаном, бомбя Сайду, Набатию и густонаселённые лагеря беженцев Эйн эль-Хильве и Рашидие. Когда начались атаки, Монте и около восьми бойцов «Секретной армии» удерживали три оборонительные позиции Народного фронта борьбы – одну у деревни Хамра и две в районе Кфар-Тибнит. Израильские танки скрежетали по холмам, вертолёты зависали низко, сбрасывая фосфорные осветительные заряды, окрашивавшие местность в дрожащие синие тени.

С картой, биноклем и рацией Монте и его товарищи противостояли одной из самых мощных армий мира. Используя свои математические навыки, он передавал координаты врага палестинским ракетным установкам и 130‐мм орудиям в тылу. Как отмечал журналист Washington Post Джонатан Рэндал, артиллеристы наносили поразительно точные удары. Они обстреливали также израильские поселения Кирьят-Шмона и Нагария, а 22 июля подбили два танка у моста Харда́ли.

24 июля авиация исчезла после прекращения огня, и наблюдатели вышли из укрытий. Монте поднял лицо к солнцу. За две недели бомбардировок было убито не менее 450 человек и более тысячи ранено – в основном мирные жители. И всё же даже New York Times признала, что удары почти не нанесли военного ущерба палестинским силам. Для Монте это стало подтверждением старого урока: решительные бойцы могут выдержать натиск превосходящего противника.