Книга Варварская Мексика. Леваки и феминистки против бандитов, страница 94 – Лаура Кастелланос

Фактически одно из направлений анархистского феминизма прибегало к насильственным прямым действиям в начале двадцатого века. Английские суфражистки разбивали стёкла, взрывали самодельные бомбы и, перед лицом полицейских репрессий, изучали боевые искусства, задокументировал Даниэль Пари-Клавель в своей статье «Суфражистки и прямое действие», опубликованной в Le Monde diplomatique. Суфражистки дали жизнь первой феминистской волне в мире. В книге «Феминистское землетрясение» я рассказала, что в Мексике первая волна приоритетно боролась за избирательное право с конца XIX по начало XX века. Вторая, в семидесятые годы, требовала сексуального, трудового, имущественного и семейного равенства, декриминализации абортов и включения пьянства, среди прочего. В девяностые годы возникла третья, открытая к расовым различиям и спектру сексуального разнообразия, проникая в институциональное русло и зарождающийся мир интернета. Четвёртая возникла во втором десятилетии XXI века, сосредоточив внимание на сексуальном насилии, декриминализации абортов, видимости коренных и афромексиканских женщин, а также на растущем течении, выступающем за включение неконформных людей и секс-работников.

В своих репортажах я подтвердила, что параллельно с ростом спирали сексуального насилия в Мексике четвёртая волна пополняется активистками во всё более раннем возрасте. Я встречала одиннадцатилетних девочек, считающих себя феминистками. Лизбет Эрнандес соглашается, что эту волну в целом составляют очень молодые женщины. Она отмечает, что самым младшим около четырнадцати лет, в то время как средний возраст – от восемнадцати до двадцати двух лет. Женщины от двадцати двух до двадцати девяти лет, говорит она, более активно вовлечены в движение, некоторые работают в гражданских организациях и более открыты к сочетанию уличного активизма с диалогом или лоббированием местных и законодательных властей. В диапазоне от тридцати до тридцати пяти лет находятся те, на кого повлияла Фиолетовая весна 2016 года: среди них есть лидеры мнений, они входят в феминистские социальные организации или создали их, либо работают в институтах.

Фотожурналистка утверждает, что они создают удивительную сеть коллективов по всей стране, из разных социально-экономических слоёв и с разными способами мышления и организации, некоторые импровизированные, другие – с опытом местной социальной или феминистской борьбы. Это бум, в котором коллективы «адаптируют свою повестку в зависимости от своего непосредственного окружения, например девушки из сельской местности столицы или пригородов штата Мехико, девушки с юга страны с участием коренных и афромексиканских женщин в защите территории, девушки с севера, отстаивающие рабочую борьбу». Коллективы в штатах имеют сильную тенденцию к децентрализации не только от столицы, но и от городов, уточняет она, и возникло течение, которое перестаёт называть себя феминистским в пользу антипатриархальной позиции из-за разногласий с другими феминистками, некоторые из которых из второй или третьей волны, с трансэксклюзивными позициями или аболиционистскими взглядами на секс-работу.

Ещё один вопрос, с которым сталкивается широкое движение мексиканских феминизмов, – это прямые действия. Ирма Сауседо считает, что «эти молодые женщины протестуют именно так, потому что они усвоили дискурс, который мы продвигали в конце прошлого века, и обнаружили, что государство не отвечает, наоборот, снова их насилует». Андреа Медина, например, которая оказывала юридическую поддержку девушкам из захвата факультета политических и социальных наук Национального автономного университета Мексики, дистанцировалась от них, посчитав, что они не были готовы договариваться с университетскими властями. Она задаёт им вопрос: «Феминистская генеалогия не реактивна, она мыслительна, она предлагает, она организует гнев, а не просто извергает его». Хотя она признаёт, что другие феминистки указывают на то, что именно этот гнев вывел их исторические требования на медийную и политическую сцену, как никогда раньше.