Книга Варварская Мексика. Леваки и феминистки против бандитов, страница 93 – Лаура Кастелланос

Факультет был пуст. Снаружи, перед аудиторией, около двух десятков восставших студенток собрались на импровизированном пункте сбора и дежурства на парковке. На стене был нарисован лозунг: «Они отняли у нас так много, что в конце концов отняли у нас страх». Это был сепаратистский захват: только женщины. Говорят, они так решили, чтобы не совершать революцию рука об руку с угнетателем. Большинство исповедовали жизненный, а не теоретический феминизм, выкованный их собственной жизнью, полной насилия, или жизнью женщин из их окружения, и эмпатией, которая делала их сёстрами. Им было от восемнадцати до двадцати двух лет. Они объяснили, что их коммуна не имеет иерархии, она самоуправляема и занимается самозащитой. За несколько дней до этого студентку из Колледжа наук и гуманитарных наук Аскапоцалько жестоко избили за то, что она феминистка. Девушки обсуждали это, и одна из них, в очках, заявила, что они должны быть готовы к самозащите: «Возможно, не все мы раньше вступали в физическую борьбу, но в момент опасности нужно взять палку и идти». Тело, «телеса» – как они его тоже называли – было территорией, на которой происходило мачистское насилие, поэтому «выставлять его» коллективно как способ протеста и защиты было для них необходимо. Также, сказали они, совершать прямые действия по символическому разрушению патриархального порядка во время протестов.

— Это не просто «бей и круши», – объяснила одна из девушек, которая до этого молчала. – Это иной способ заниматься политикой и посылать сигналы. И на маршах многие говорят о разбитых стёклах: «Они просто бесчинствуют ради бесчинства». Но нет, мы не бесчинствуем ради бесчинства: мы разбиваем окна банков и объясняем, какой смысл мы вкладываем в то, чтобы разбить окно банка или «Макдональдса».

— А кто враг? – спросила я.

— Нужно понимать историчность проблем, структуры государства, проблематизировать саму семью, – сделала паузу. – Я совсем потеряла нить мысли, – замолчала, остальные засмеялись и заговорили хором.

— Для меня враг – это патриархальная система, потому что именно на ней основаны все структуры и властные отношения, – высказалась другая, с подростковой внешностью.

Исследовательница Даниэла Серва Серна в своей статье «Криминализация феминистского протеста: случай студенческих коллективов в Мексике», опубликованной в Журнале феминистских исследований, написала, что молодые женщины протестуют против структурного насилия капиталистической системы «с единственно возможного места: атакуя символы этой системы» и бросая вызов власти «своими телами как оружием вызова». Она считает, что их воинственная и неженственная эстетика, а также их эпатажные репертуары действий нарушают социально навязанный стереотип покорности, поэтому в социальных сетях разжигается ненависть к ним. Она отметила, что начиная с 2015 года в Мексике возникли различные феминистские студенческие коллективы, называющие себя «colectivas», которые являются частью новых латиноамериканских активизмов, прибегающих к «верёвкам для белья» с обвинениями, публичному разоблачению агрессоров в общественном или цифровом пространстве, перформансам и символическим акциям.

На основе своих репортажей я подтвердила, что многие девушки принимают анархистские концепции, такие как горизонтальность, то есть избегают иерархий, закрывают лица и одеваются в чёрное как часть коллективной идентичности без проявления лидерства, воспроизводят классический символ «А» в круге и отвергают институциональные и партийные связи, но не обязательно принимают их доктрину или какую-либо идеологию. В стране была волна ячеек молодых анархистов, длившаяся почти десятилетие, с 2006 по 2015 год, как выражение другого трансгрессивного феномена на Западе против цивилизационного и планетарного кризиса, хотя и без женской перспективы, которая разбивала стёкла и взрывала самодельные взрывные устройства против символов капитализма: банкоматов, ресторанов быстрого питания, правительственных учреждений или офисов политических партий и других. Мексика была страной с наибольшей активностью в тот период, как я задокументировала в своей книге «Хроника страны с закрытыми лицами 1994–2018». В ячейках в основном преобладали мужчины, хотя была и одна, состоящая только из женщин: «Неформальный женский комитет антиавторитарных действий», который взрывал самодельные устройства в зданиях католической церкви в знак протеста против педофилии в католической церкви.