Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 54 – Пол Франклин Уотсон

Наша кампания по связям с общественностью принесла нам как благословение, так и проблемы из-за рубежа. Одним из людей, который сильно заинтересовался нами, был швейцарский производитель игрушек по имени Франц Вебер, чья деятельность в защиту природы и интересов потребителей была столь многочисленной и разнообразной, что европейские журналисты прозвали его «Ральфом Нейдером Европы». Сорокадевятилетний Вебер, который был журналистом до того, как разбогател на производстве игрушек, был блестящим промоутером. Он звонил нам и писал нам, настаивая, что хочет присутствовать, когда мы будем протестовать против охоты на гренландских тюленей 1977 года. Вебер был переполнен энергией и идеями, и мы приветствовали это, но его тактика иногда была настолько экстравагантной, что в конечном итоге оказывалась контрпродуктивной среди более консервативных элементов, которых мы пытались достичь и впечатлить. Именно Вебер в конце концов привёз Брижит Бардо (тоже палку о двух концах) и профинансировал прилёт европейских журналистов на охоту (один из которых появился в меховом пальто своей матери), обеспечив нам значительное дружественное освещение. Но именно Вебер ещё задолго до нашего прибытия в Ньюфаундленд разжег местную неприязнь грандиозным планом: убедить тамошних жителей отказаться от охоты в обмен на: 1) 400 000 долларов наличными; 2) создание им фабрики по производству искусственного меха в этом районе; 3) развитие туристического бизнеса, который будет включать поездки на собачьих упряжках ко льду, чтобы люди могли видеть тюленей; и 4) все или часть примерно одного миллиона долларов, которые Вебер и его жена-художница Джудит заработали на продаже своих игрушечных тюленей прошлым Рождеством.

Насколько бы дикими ни казались идеи Вебера некоторым людям, я был заинтригован. Я полетел в Монтрё в Швейцарии, поговорил с Веберами и вернулся в Ванкувер, чтобы продвигать его предложение о фабрике. Не нужно было много рабочих мест, чтобы сравняться с несколькими сотнями долларов, которые ньюфаундлендские зверобои зарабатывали за сезон убийств, поэтому план Вебера мог стать одним из способов разрушить аргумент правительства о том, что людям нужна эта работа. Со своей стороны, Вебер сказал, что наша кампания 1976 года вдохновила его и его жену на разработку и массовое производство синтетических игрушечных тюленей, и он хотел использовать их прибыль, чтобы помочь остановить бойню.

— У этого маленького тюленя безумный успех по всей Европе, по двенадцать долларов за штуку, – сказал мне Вебер. – Только в Швейцарии мы продали двадцать тысяч на Рождество. Мы хотим провести грандиозные кампании по продажам и рекламе в Соединённых Штатах, а также в Японии. Каждый человек, который покупает игрушечного тюленя, – это человек, мобилизованный и активный в нашем крестовом походе. Чем больше мы продаём, тем больше людей на нашей стороне. Мы будем представлять миллионы людей в мире – великую силу!

Мы привыкли к жизни с протянутой рукой, поэтому такие речи звучали сладко. Даже если из этого ничего не выйдет, бодрый оптимизм Вебера был хорош для духа. Хотя его разговоры о том, чтобы перевезти десятки журналистов и разместить их на пришвартованных кораблях из-за нехватки гостиничных номеров, звучали невероятно дико, это заставило меня задуматься. Почему бы не купить или не арендовать судно для наших антиохотничьих акций – возможно, ледокол? С вертолётами у нас была скорость и мобильность, но погода быстро приковывала их к земле. С ледоколом мы были бы на равных со зверобойными судами, которые могли работать в самую сильную пургу, в то время как мы беспомощно жались в наших продуваемых ветром палатках на Белл-Айл или в другом убежище. Было о чём подумать.