Книга Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов, страница 35 – Ноам Хомский, Марио Пайерас

Через шесть месяцев после возвращения в страну нас снова было пятнадцать, потому что в июне Таво воссоединился с отрядом. Это было время, когда мы начали ощущать работу дней.

В ту пору джунгли начали заселяться. В прежних владениях партизан стали слышны повседневные звуки: отдаленные удары топора, крики охотников, ружейные выстрелы. На дорогах, по которым мы проходили неделей ранее, мы находили свежие просеки и запах новой щепы на наполовину вытесанных балках. Наступили дни, когда партизаны вставали на рассвете и проводили день, расчищая участок в лесу, чтобы поселить семью, с которой познакомились накануне. Мы помогали им валить лес, резать дерево и собирать пальму для строительства жилищ с ножницами и двускатной крышей, которые выдержат десять зим. Позже, когда приходило время, мы помогали сеять или закладывать первые мильпы. Мы следили за повадками птиц и календарем созвездий, всегда в курсе сельскохозяйственных работ, стараясь быть пунктуальными к назначенным срокам. Социальные связи партизан быстро множились. Приходили целые семьи из отдаленных районов страны, после опасных переходов через горы. Многие были побережниками, привыкшими к работе на плантациях, но были и восточные, и, прежде всего, индейцы из этнических групп соседних гор. Они прибывали с немногими предметами мебели и утвари, в сопровождении нескольких бродячих собак. Прежде чем явиться к властям, они говорили с партизанами. Вместе с ними мы научились рассчитывать падение дерева, сажать с помощью коа и сеялки, ориентировать дом, искать подходящую древесину для столбов и балок, работать с разными видами пальмы для плетения крыши, которая защитит обитателей от летней жары и проливных дождей. Во многих случаях в стволах некоторых деревьев мы находили ульи. Когда это был конго или креольская пчела, меда было много, и его хватало на всю рабочую силу. Но часто это были чумелиты, которые давали всего три-четыре ложки. На их извлечение уходили часы работы, и тогда партизанские рубщики демонстрировали свое мастерство. Бывали случаи, когда умельцы с топором извлекали нетронутый сосуд из воска после трудного продольного разреза, чтобы снять кору и добраться до дикого хранилища, вделанного внутрь ствола. Пахнущие ферментированной пыльцой и древесной стружкой, буквально покрытые пчелами, они поднимали трофей под аплодисменты зрителей. Между одним и другим ремеслом мы находили возможность учить азбуке и обращению с оружием, объяснять, как в свое время произошло Восстание осеннего урожая и какой будет жизнь, когда бедные будут править миром. В первое 15 сентября, проведенное в джунглях, мы разыграли политическую комедию, и те, кто никогда не выступал публично, впервые взяли слово. Партизанский отряд, с оружием наперевес и цветным платком, повязанным на шее, поднял флаг и пропел строфы государственного гимна. Крестьяне импровизировали шутки и в конце угостили нас ужином с тамале. Отряд спел марш партизанской группы «Эдгар Ибарра», сочиненный Ригоберто Молиной во времена Сьерра-де-лас-Минас:

С тех пор мы стали товарищами по революции. Тот, кто начал с разговора с нами о Большой Медведице и Семи звездах, в конце концов становился нашим связным; а тот, кто начал отношения, прося у нас совета, как привезти с побережья швейную машину, в итоге брал дробовик, чтобы идти на тренировки с партизанами. Позже из лучших мы сформировали коллектив, который производил сообща и распределял продукты по отработанным часам и в соответствии с социальными потребностями. Часть общего они резервировали для партизан. Большинство его членов отказались от частной собственности на землю и сделали войну бедных смыслом своей жизни. Это был эксперимент примитивного коммунизма, который должен был продлиться до первого вражеского наступления, но заложил основы новой формы социального сознания среди первых жителей джунглей. То было время встреч и расставаний. Пришел Абель после того, как потерялся на долгие месяцы в Мексике, и ушли Себастьян и Атилио, направленные на новые задачи в другие районы страны, так и не увидев плодов того, что посеяли. Эдгар остался в деревне, следя за посевами. Мы сами не заметили, когда произошла перемена и в какой час исполнились великие сроки времен года. Когда пришло время уходить и повторять подобный цикл в других широтах, мы оставляли позади лучшее из нашей жизни и величайшие надежды. С нами ушел Сатурнино – единственный рекрут, которого нам удалось заполучить за два года, надеявшийся найти в лесу армию размером с наши разговоры.