Книга Крымский перелом, страница 170 – Эдуард Тен

В шесть утра наблюдатели доложили о наступлении противника. Наш левый фланг атаковала дивизия генерала Боске, центр атаковал маршал Сент-Арно, правый фланг атаковали войска под командованием фельдмаршала Раглана. Саперы шестого батальона подожгли дома селения Бурлюк и мост. Загорелись дома селения Альма-Тамак.

Генерал Боске послал вперёд остатки зуавов и алжирских стрелков. Подняться на возвышенность было только два пути: по первому пошла бригада Буа, трудный и крутой склон. По второму пути пошла бригада Оттомара. Не обнаружив русских, он стал спешно переправлять бригаду на свободный берег. Вот тут и русские начали обстрел батальонов на переправе и тех, кто уже переправился. Артиллерийский обстрел русских был точным и методичным. Зуавы и роты ринулись вперёд, понимая, что только в быстром штурме их спасение, попали под плотный ружейный огонь. Боске, который находился в бригаде Буа, с тоской наблюдал, как гибнут его солдаты.

Бригада генерала Оттомара попала под такой же губительный огонь. Артиллерия, пятнадцать орудий артиллерийской бригады, были бессильны и не могли помочь пехоте.

Полк графа Муравина, стоявший на левом вместе с батальоном Минского полка во второй линии и усиленный батареей батальонных миномётов, спокойно отбил первую атаку французов.

Граф Муравин наблюдал за ходом боя и с удовлетворением отметил правильность расстановки сил на своём участке. Он постоянно слышал крики командиров рот и взводов.

— Один выстрел, один труп. Береги патроны.

Стрелки как в тире расстреливали штурмующих французов. Большое количество убитых солдат покрывали всю местность перед отрогами склонов и берег реки.

Генерал Боске, впившись пальцами в трубу, с ужасом наблюдал, как его элитные зуавы, еще час назад полные бравады, падают десятками под методичным, безжалостным огнем русских. Он видел, как солдаты его дивизии, не добежав до склона, оседают на землю, хватаясь за грудь, как катятся по траве, сраженные пулями, которые, казалось, сама смерть направляла в самое сердце атакующих. Дрогнувшим голосом он приказал играть отбой. Пронзительные, тоскливые звуки горнов перекрыли на мгновение грохот канонады, и уцелевшие солдаты, сбившись в беспорядочные группы, бросились назад, к реке, — бегом, спотыкаясь, унося раненых, оставляя на берегу груды тел. Атака бригады Оттомара захлебнулась еще раньше, и это было особенно неприятно: ведь именно ей, по замыслу, надлежало сковать силы русских, чтобы дать пройти бригаде Буа. Но план рассыпался в прах, едва коснувшись русских позиций.

В центре события развивались с театральной медлительностью, как будто противореча жестокости происходящего. Две дивизии под командованием маршала Сент-Арно двинулись вперед с опозданием, но с невероятным шиком. Золотые орлы на древках знамен сверкали на солнце, ветер трепал полотнища, а полковые оркестры играли бравурный, воодушевляющий марш. Французские колонны маршировали ровно, как на параде: батальон за батальоном, чеканя шаг. Было очевидно, что это вымуштрованная, идеально обученная сила.

Но парад сменился бойней, едва колонны вошли в зону поражения. Наша артиллерия открыла огонь. Я видел, как в ровных рядах появляются кровавые дыры, как знаменосцы падают вместе с полотнищами. Но французы смыкали ряды и продолжали двигаться вперед. Их батареи мгновенно ответили, и воздух наполнился оглушительным грохотом, от которого казалось, что дрожит сама земля. За этой адской какофонией почти потерялся треск наших гранатометов. Глазам же предстала ужасная картина: гранаты разрывались в гуще наступающих войск, и каждый взрыв уносил десятки жизней. Наши артиллеристы быстро пристрелялись, словно всю жизнь только тем и занимались, что расстреливали эти изящные французские колонны.