Онлайн книга «Крымский перелом»
|
— Мама, а почему Андрея не жените? — Какой там, носиться по степи со своими пластунами и о женитьбе даже слушать не хочет. Он в станице Мишеевке квартирует. Совсем от рук отбился. Ходил походом на кокандцев, Ак-мечеть у них отобрали. Георгиевским крестом наградили, четвертой степени. — Вот как, не слышал об этом. — Обрадовался Семён. — Как ты жил сынок, почему не приезжал? На какой службе состоишь. Целый подполковник, а наград сколько. — Мать с гордостью смотрела на сына. — Я на дипломатической службе мама. В Османской империи военным атташе. — Как так, война с ними? — Поэтому отозвали и отпуск дали. — А тебя на войну не отправят? — Пока нет, отпуск на три месяца дали. Семён смотрел на постаревшую мать и как у всех сыновей его не отпускало чувство вины перед ней. Служба отнимающая всё время. Постоянное ожидание редких встреч с сыном. Бесконечное терпение матери, надежда и страх не дожить до неё. Мама так и не стала вхожа в Оренбургское общество в силу её происхождения и материального состояния. Да и никогда не стремилась попасть в него. Хотя она овладела грамотой и была достаточно просвещённой, но разница в менталитете была слишком явной. Она осталась мусульманкой. Отец никогда не требовал от матери перехода в православие. Так и текла жизнь матери в её замкнутом мирке. Однако после того, как сыновья поднялись по служебной лестнице, о сестре вдруг вспомнил младший брат Джамал, ставший главой рода. Особенно настойчиво добивался дружбы с Андреем вспомнив о родстве с ним. Командир пластунского отряда Оренбургского казачьего войска. Три сотни казаков под его началом квартировались на собственной базе неподалеку от станицы Мишеевка. То, что начиналось как небольшое укрепление, со временем превратилось в основательную крепость по образцу знаменитой Пластуновки — с казармами, складами и всеми необходимыми хозяйственными постройками. Расположившись на южных рубежах оренбургских земель, отряд надежно перекрывал самые опасные направления для набегов — со стороны Коканда, Хивы. За три года присутствия пластуны истребили под корень не только мелкие банды, но и несколько крупных шаек, действуя жестко и без пощады. Наконец-то роды Среднего жуза обрели относительный покой и могли кочевать без страха. Всё это рассказывала мать после ужина. После трёх дней пребывания в городе Семён твёрдо решил: матери нужен новый дом — просторный, добротный, а не та старая теснота, в которой она ютилась. Он нанял стряпчего, сведущего в городских сделках, и уже на следующий день отправился смотреть один из выставленных на продажу домов. Кирпичный, крепкий, с пятью комнатами и хозяйственным двором, дом пришёлся ему по душе сразу. Цена — пятнадцать тысяч — казалась разумной, но Семён не привык платить без торга. Ещё раз обойдя владение вместе с вызванным строителем и выслушав его одобрительное заключение, подполковник взялся за торг. Хозяин, хмурый купец с цепким взглядом, явно не ожидал, что военный окажется столь искушённым в торговле. Семён гнул свою линию, метя в десять тысяч, и купец, отирая пот со лба, признался с кислой миной: — Признаться, удивлён вашей хваткой, господин подполковник. Однако ниже двенадцати тысяч не могу — хоть убейте, ваше высокоблагородие. Семён хитро прищурился: |