Книга Крымский перелом, страница 129 – Эдуард Тен

Около 14 часов турецкий пароходофрегат «Тайфи» вырвался из линии турецких судов, потерпевших жестокое поражение, и обратился в бегство. Пользуясь преимуществом в скорости хода, «Тайфи» сумел уйти от преследовавших его русских кораблей, фрегатов «Кагул» и «Кулевчи». Эстафету преследования переняли пароходокорветы «Решительный» и «Резвый». После часового преследования они настигли «Тайфи» и вторым выстрелом попали в кормовые рули. Командир «Тайфи» застопорил ход и сдался. Оказалось, что пароходом командовал британский капитан Слэдон. Рисковать своей жизнью он не пожелал.

Синопское сражение полностью стихло. Бухта и берег были усеяны обломками и остовами горевших судов. Чёрные остовы фрегатов и корветов дымились, медленно погружаясь в мутную воду. В воздухе стоял густой запах гари, пороха, смешанный с солёным морским ветром. Кое-где ещё тлели остатки такелажа, и языки пламени лизали обугленные борта.

Город Синоп, выглядел мрачно. С берега доносились крики раненых и стоны умирающих. Турки, оставшиеся без кораблей и защиты, пытались спастись вплавь или укрыться в руинах прибрежных зданий. В гавани плавали обломки мачт, бочки, части такелажа и тела погибших. Вода у берега была маслянисто-тёмной, с редкими багровыми пятнами.

Нахимов стоял на мостике «Императрицы Марии», окидывая взглядом поле недавнего боя. Он не испытывал радости. Только усталость и тяжесть от того, что видел перед собой. Османская эскадра перестала существовать. Но цена этой победы была высокой.

Корабли первой линии пострадали особенно сильно. Они лишились почти всего такелажа и мачт; в бортах зияли множественные пробоины, а местами — сквозные проломы от ядер. Палубы были усеяны обломками. Сам Нахимов руководил боем, оставаясь на мостике «Императрицы Марии»; он был ранен обломками такелажа, но не покинул поста.

Десантные шлюпки и боты уже высадили на берег три роты десантного батальона в порту. Другие шлюпки курсировали по бухте, собирая плавающих османских матросов. Многие из них утонули — вода в ноябре была ледяной, и выжить в ней удавалось лишь немногим.

— Передайте на берег, — сказал Нахимов тихо адъютанту, — пусть помогут раненым османам. Война — войной, а человечность никто не отменял.

Он помолчал, затем добавил:

— И пусть немедленно начинают ремонт кораблей. Нам ещё возвращаться в Севастополь.

Нахимов привёл себя в относительный порядок и отбыл на пароходо-фрегат «Одесса», на котором находился Корнилов.

— Поздравляю тебя, Павел Степанович, со славной победой! — Корнилов обнял Нахимова.

— Благодарю вас, Владимир Алексеевич, — ответил Нахимов устало. — Победа досталась непросто.

— Потери большие?

— Корабли первой линии нуждаются в серьёзном ремонте. — Нахимов покачал головой. — «Париж» и «Великий князь Константин» пострадали в меньшей мере, но им тоже досталось.

В каюту вошёл адъютант Корнилова.

— Ваше высокопревосходительство, — доложил он, — с «Императрицы Марии» просят вас, ваше превосходительство, вернуться. Туда только что доставили пленённого вице-адмирала Осман-пашу и двух командиров кораблей.

— Ну что же, Павел Степанович, — сказал Корнилов, — отбывай на корабль и принимай побеждённого Осман-пашу. Завтра будем решать, как быть дальше.

— Благодарю, Владимир Алексеевич, — ответил Нахимов. — Завтра прибуду со второй склянкой.