Книга Крымский перелом, страница 127 – Эдуард Тен

— Гранатомётам начать обстрел! Атака двумя коробками! — скомандовал Андрей.

Батальонные гранатомёты выпустили серию из пяти мин. Ротные гранатомёты, следовавшие позади батальонных коробок, добавили своих по двум батальонам регулярной пехоты османов, встречавших наступление бригады.

Не выдержав молчаливого наступления пластунов, османы дали залп, их ряды окутались пороховым дымом. Огонь гранатомётов причинил им изрядный урон. Как только первая линия пластунов достигла расстояния эффективного огня, раздался слитный залп. Через пять секунд — следующий. И так пять залпов, которые просто скосили больше половины батальонов. Остатки начали медленно отступать, но, когда очередной залп уничтожил первые две линии, османы побежали.

Пластуны, мерно двигаясь, достигли места, где стояли два батальона османов, по пути совершая зачистку и контроль. Небольшие группы османов пытались оказать сопротивление, но их безжалостно уничтожали. Гранатомётчики сделали последний залп и прекратили стрельбу. Бригада выполнила свою задачу полностью.

Андрею стало очевидно: османы спешно отступали по всей линии.

— Вестового к егерям! — приказал он. — Пусть выдвигаются к лагерю Ахмет-паши. Второй батальон — к лагерю. Никого туда не допускать!

Победа была полной. Османы, бросая весь лагерь и имущество, быстро уходили в сторону Карса, опасаясь преследования. Казаки, посланные в преследование и заинструктированные Андреем, не стали долго гнаться за противником и после трёх вёрст повернули обратно, перехватывая небольшие группы отступающих. Егеря и пластуны окружили брошенный лагерь османов, не допуская никого без приказа Андрея, чем вызвали недовольство иррегулярных частей. Армейцы разбили лагерь рядом с селением.

Бебутов приказал провести ревизию лагеря Ахмет-паши и всех захваченных трофеев, после чего готовиться к походу на Александрополь. Дальше наступали зимние холода, и нужно было успеть разместить войска на зимние квартиры.

Севастополь. Штаб Черноморского флота.

Корнилов склонился над столом, читая докладную Нахимова.

— Уверены, Павел Степанович?

— Никаких сомнений, Владимир Алексеевич, — твёрдо ответил Нахимов. — Выйду в море с тремя кораблями и блокирую Синопскую бухту. Дождусь, когда Новосельцев подойдёт ещё с тремя линейными кораблями и парой фрегатов, и атакуем османов в самой бухте.

— Добро, Павел Степанович, — кивнул Корнилов. — Выступайте в поход.

Контр-адмирал Нахимов, имея под своей командой 84-пушечные корабли «Императрица Мария», «Чесма» и «Ростислав», выступил в поход из Севастополя.

Холодный ноябрьский ветер хлестал стоящих на мостике офицеров. Море было тёмным, тяжёлым, с седыми гребнями волн, которые с глухим шумом бились о борта. Небо над головой затянуло низкими свинцовыми тучами, грозившими снегом или ледяным дождём. Надрывно скрипели мачты, гудела оснастка, такелаж дрожал под напором ветра. Боковой ветер вынуждал идти большими галсами, заметно удлиняя путь. Нахимов с тревогой всматривался в зыбкую поверхность моря, чувствуя, как холод пронизывает до костей. Но он знал: время работает на османов, и медлить нельзя.

Невольно вспомнились слова из песни князя Иванова-Васильева.

А волны и стонут и плачут

и бьются на борт корабля….

Одиннадцатого ноября Нахимов подошёл к гавани Синопа и заблокировал выход. В бухте он насчитал семь фрегатов, четыре корвета, транспортные суда, пароходо-фрегат «Тайфи» и шесть береговых батарей.