Книга Шайтан Иван 10, страница 109 – Эдуард Тен

— Ваше Императорское Величество… Сия милость… — голос на мгновение пресёкся. Я сделал усилие, чтобы продолжить ровно и твёрдо: — Я и мои потомки делом докажут свою полезность и верность Отечеству и трону.

— Верю, — коротко и твёрдо сказал Государь. Затем повернулся к сыну: — Александр, проводи князя в Малую столовую. Будем чествовать рождение нового княжеского рода.

Моё чествование прошло столь же скромно и камерно, в том же тесном кругу. Под тихий звон бокалов мы выпили шампанского, обменялись сдержанными, но тёплыми словами и вскоре мирно разошлись.

Дорога домой пролетела незаметно. Я был переполнен до краёв, придавлен не физическим весом, а невероятной тяжестью свалившейся на меня чести. Звезда Александра Невского — второй по значимость орден империи, знак принадлежности к её небосводу. А княжеский титул… Он возносил так высоко, что от этой высоты начинала кружиться голова и слегка подташнивало. Это был иной уровень, иная мера ответственности.

В этой камерной церемонии был глубокий расчёт. Император не просто награждал — он возводил новый опорный столб для своего трона. Он давал мне понять с абсолютной ясностью: твоё место рядом — не случайная милость, а обдуманное решение. Мне доверяют. Мною дорожат. И отныне я сам стал частью этой незыблемой конструкции, скреплённой доверием и долгом.

Экипаж мягко покачивался на неровностях мостовой, отбрасывая на стены домов прыгающие прямоугольники света от фонарей. А я сидел в его полутьме, сжимая в руках футляр с дипломом, и чувствовал, как под тканью мундира, прямо над сердцем, давит холодное серебро и горящие бриллианты новой звезды.

Мои домашние, как я и предполагал, встретили меня с тревогой. Едва в холле раздались шаги, на пороге гостиной появилась Катерина. Её взгляд, быстрый и вопросительный, спрашивал у меня. Следом вышел из кабинета Дмитрий Борисович.

Не торопясь, я снял накинутую на плечи бурку — и предстал перед ними во всём новом блеске. Серебряная звезда, холодным огнём сверкавшая бриллиантами, и алая муаровая лента через плечо, от которой мягко отсвечивал золотой крест.

Катя ахнула, непроизвольно прикрыв ладонью рот. Граф лишь крякнул, медленно обходя меня вокруг, будто изучая невиданный памятник.

— Ну, Петя, ты, надо признать, сумел меня удивить, — в его голосе звучало неподдельное, почти отеческое восхищение и гордость.

— Граф! Вы… вы теперь кавалер ордена Святого Александра Невского, — прошептала Екатерина, и в её придыхании слышалось смятение от такой внезапной перемены.

Я сделал небольшую паузу, давая этим словам отзвучать в тишине холла.

— Князь, Екатерина Николаевна, — поправил я её мягко, но твёрдо. — Отныне — просто князь Пётр Алексеевич Иванов-Васильев. А, следовательно, вы — княгиня. Прошу помнить об этом при всех будущих обстоятельствах.

— Ты это… серьёзно, Пётр?

Дмитрий Борисович перестал любоваться наградой. Весь его облик, секунду назад дышавший отеческой гордостью, вдруг окаменел. Взгляд стал острым, подозрительным, высчитывающим последствия. Даже его пальцы, только что любовно скользившие по холодному серебру звезды, теперь нервно сжались.

— Какие уж тут шутки, ваше сиятельство, — ответил я ровно, протягивая ему плотный тубус с матовым отливом царского сургуча на печати. — Вот подтверждение.