Книга Шайтан Иван 10, страница 108 – Эдуард Тен

Я вошёл, сделал три бесшумных шага от порога и замер, почтительно поклонившись.

— Государь… Ваше Императорское Величество. Ваше Императорское Высочество. Ваше сиятельство, — мой голос прозвучал тихо, но чётко, как отзвук в этой наполненной значимостью тишине.

— Подойдите, Пётр Алексеевич, — раздался спокойный, глубокий бас Государя.

Я выпрямился и сделал несколько шагов вперёд. Теперь я видел перед собой не императора Российской империи, а усталое, проницательное лицо со знаменитыми бакенбардами. На столе лежали два бархатных футляра: один продолговатый, другой — квадратный.

— Все участники недавних событий отмечены и награждены, — начал Император, и его взгляд, осматривающий меня, сочетал в себе привычную властную твёрдость и редкую в такие минуты теплоту. — Остались только вы, граф. Пора исправить эту несправедливость.

Государь взял из квадратного футляра тяжёлую серебряную звезду ордена Святого Александра Невского. Бриллианты в вензеле «SA» вспыхнули в свете канделябров, рассыпав по комнате холодные искры.

Император собственноручно прикрепил звезду к моему мундиру слева. Движение было твёрдым, уверенным. Затем он взял из продолговатого футляра алую муаровую ленту с золотым крестом.

— Преклоните колено.

Взволнованный, я опустился на одно колено, склонив голову. Краем глаза заметил, как Цесаревич, наблюдая, невольно выпрямился. Бенкендорф оставался статуей.

— Знак ордена Святого Александра Невского, — произнёс Государь, возлагая ленту через моё левое плечо. — Носите его во здравие. Встаньте, граф, и примите Нашу признательность.

Я поднялся, физически ощущая новый, почётный груз на груди. Глубоко поклонился, не находя нужных слов.

Но церемония не закончилась. Император медленно вернулся к столу и взял свёрнутый лист пергамента, скреплённый большой государственной печатью.

— Этого, Петр Алексеевич, удостаивались единицы за время моего правления, — голос Государя приобрёл ещё более торжественное, указующее звучание. — Ваша верность престолу и Отечеству, кровь, пролитая в сражениях, и ум, отточенный в дипломатических баталиях, перешли ту грань, за которой лежит уже не только награда, но и наследие. Наследие для Вашего рода.

В комнате повисла абсолютная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев. Даже Бенкендорф чуть подался вперёд.

— В силу данных Нам от Бога прав и в воздаяние исключительных заслуг, Мы, Николай Первый, Император и Самодержец Всероссийский, возводим вас, любезного и верного Нашего графа Петра Алексеевича Иванова-Васильева, со всем нисходящим вашим потомством, в Княжеское Российской Империи достоинство.

Я замер, не веря своим ушам. Орден Александра Невского — и княжеский титул? Сердце бешено застучало в висках. Я увидел, как Цесаревич одобрительно, почти радостно кивнул. Бенкендорф склонил голову в молчаливом признании нового иерарха имперской знати.

— Жалуем вам сей диплом и повелеваем внести имя ваше в пятую часть Дворянской родословной книги. К вашему гербу отныне будет присоединена княжеская мантия, — Император протянул пергамент. Его лицо смягчилось. — Поздравляю вас, князь. Да укрепит Господь ваш род на новом поприще служения России.

Мои руки, помимо воли, чуть дрожали, принимая тяжёлый свиток. Все былые обиды, неурядицы, горечь и досада должны были бы раствориться в сиянии этой минуты…, но нет. Они не исчезли. Я не злопамятен — просто память у меня хорошая.