Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 115 – Миф Базаров

Всю разом, пока не наросла, как Санька предлагал воднику за столом.

Старик слез, стянул рукавицу и положил ладонь зверю на лоб. Тот выдохнул и больше не вдохнул.

Колодец. Тридцать метров в поперечнике, лестница винтом по стене. Внизу, в камне, чернел открывшийся проход. А по лестнице цепочкой уходили вниз фонари. Семь, нет, восемь.

Жимин уходил вместе с ними.

Я прошёл по шву до самого блока. Подкладка с виду лежала нетронутой, но заглянуть дальше не получалось: поверх неё кто-то положил слой по двадцать первой, и щуп скользил по нему как по льду. Значит, Саньку не просто вели, его прятали.

Старик встал рядом.

— Рано тебе. Тридцать пятую не дочитал, а без неё там не пройти.

Не дышать я научился, горловину источника находить научился, а вот задвижку так ни разу и не поставил. Идти сейчас, вот так. Или остаться, и Санька там один с ними, а дверь откроется через три года.

Фонари один за другим исчезали в проёме. Я стоял на краю и держал нить Жимина, пока она не стала тоньше волоса.

А потом шагнул вниз.

Я сделал один шаг, и старик схватил меня за рукав.

— Стой. Храм пускает раз. Раз за всю жизнь, слышишь? Второго раза не будет.

Внизу, на дне колодца, не осталось уже ни одного фонаря, все зашли внутрь.

— Я бы пошёл с тобой, но меня он не пропустит. Ты хоть провизии возьми. Там же…

— Я быстро.

Я шагнул ниже, и старик разжал пальцы.

— А вы прошли полностью?

— Два из трёх, — старик стоял на краю лестницы, на фоне серого неба. — Третье не осилил.

Значит, два, как и Соколов.

Он говорил ещё что-то, про время, кажется, но я уже шёл вниз, и на третьем витке голос Никодимова не долетал. Надо спешить: мне доверили Жимина, а я с головой ушёл в учёбу.

М-да…

На ходу проверил, что при мне. Револьвер в кобуре, в барабане шесть, первыми под боёк два с алой насечкой. Правда, толку от них никакого: антимагия в патроне гарантированно живёт только две недели, а эти Паша выдал мне почти полгода назад. В патронташе ещё двенадцать: десять разрывных и два с насечкой, такие же старые. Рунный нож на поясе. Я выдвинул его из ножен на палец: руны горели от пяты и дальше середины клинка. Фух. Заряжать его положено раз в месяц, и обычно я спохватывался, когда руны гасли совсем, а тут всю зиму исправно подзаряжал от макров. Хоть что-то сделал вовремя.

Хлопнул ладонью по нагрудному карману: кошель с макрами на месте, на случай, если просядет источник, рядом жестянка из-под леденцов, где перекатывались девять Санькиных таблеток. Жимин наделал их за зиму больше двух сотен, а я так и не удосужился подсыпать себе ещё. Часы на руке, заведённые с утра. Машин шарф, намотанный до глаз. Фонарь в руке, прихваченный со снегохода.

А вот еды и воды нет. Дробовик остался в спальне, тетради у старика. Воды, положим, кругом хватало, весь колодец изо льда, а без еды человек живёт неделями. Да мне столько и не понадобится: догнать Саньку — и всё. А вот какого лешего он попёрся за сектантами? Прошлого раза мало оказалось?

Я бросил взгляд на ближайшего мёртвого в стене. Парень в ватнике, показывающий рукой вниз. Витков через десять дневной свет практически не доходил, и я включил фонарь. Дальше шёл, ведя правой ладонью по льду стены. На самом дне тускло светился проём внутри камня.

Примерно на середине пути засветился лёд впереди.