Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 114 – Миф Базаров

Жимин у двери натягивал рукавицы, когда я потянул его за рукав.

— Сань, сегодня, может, не суйся.

— Да я только посмотреть, — он уже застёгивал куртку. — Собственно, как всегда, одним глазком.

Я прошёл щупом по блоку. Защитная подкладка лежала чистая, без единой чужой нитки, и я отпустил Жимина.

А мы со стариком сели за тридцать пятую. Начал он её неделю назад, издалека, без тетради, как и все последние.

— Задвижка, — он постучал себя пальцем под грудиной. — Источник у мага полный, а сила из него идёт через горловину. Закроешь горловину — и в баке хоть море, а из крана не течёт. Ни ударить, ни прикрыться, ни себя заштопать. В итоге из мага можно сделать немага.

Ставилась задвижка целиком, по месту, как дверь по тридцать второй, только держалась не сама, а на выдохе того, кто её ставил. Пока не вдохнёшь, чужой источник закрыт. Вдохнул — и задвижку сорвало. Ставить можно касанием или издалека, пока видишь, только издалека дольше и дороже. И всегда на одного.

Поэтому начали не с горловины, а с ведра. Старик ставил передо мной ведро воды со льдом, и я опускал туда лицо, пока он считал. От холодной воды сердце само шло тише, кровь уходила из рук и ног к груди, и воздуха хватало дольше. К концу недели я делал то же без ведра: сам придерживал сердце и сам загонял кровь к голове. Менталист так не умеет, а некоторые маги жизни — да. Две минуты с лишним я держал спокойно, в конце третьей в глазах начинало темнеть по краям, а пальцы покалывало.

Как-то вечером я нашёл горловину у Саньки, она лежала на виду, как кран на трубе. Но закрывать старик не разрешил.

В тот день он взял меня за плечи.

— Сегодня попробуешь закрыть на мне.

Я выдохнул и перестал дышать. Сердце пошло тише. Горловину у старика я искал долго: щуп, как всегда, проходил его насквозь, ни за что не цепляясь. Потом он что-то в себе убрал, и мне открылся источник Никодимова. Восьмой, как у Филипенко. Широкая горловина с тугим краем.

— Закрывай, — старик сел, положив руки на колени. — Пока держишь, я обычный дед. Хоть в голову ко мне лезь, хоть за нож берись.

Я собрал задвижку целиком, по месту, и тут дёрнулся шов.

Вдохнул я сам, не спросясь, так вздрагивают от выстрела над ухом. Задвижка рассыпалась, так толком и не встав.

— Вот так тебя и собьют, — буркнул учитель. — Соберись.

С утра я держал на Саньке нитку щупа, вполглаза, как держат ладонь на кобуре, а раз в полчаса бросал скан на торосы и пересчитывал гостей. Три километра для скана уже не предел, но потребление было большое. На уроке скан я отпустил: задвижка двух работ разом не терпит. Остался только шов, но его тянуло. Обычно Санька весь день стоял у края торосов, как стоят зрители. Сейчас он шёл. Не к пещерам. К колодцу.

Я бросил скан в торосы. Источник ухнул разом. Семеро, у самой площадки. Из трёх сторожей скан нашёл одного. Горячего. Без брони.

Табурет опрокинулся у меня за спиной. Я уже бежал вниз к снегоходу, на ходу наматывая на лицо Машин шарф. Старик мчался следом. Мы сели на машину и погнали.

Торосы. Поворот. Ещё поворот. Площадка.

Один сторож мёртв, а вот и тело второго. Третий лежал у края в луже, едва схваченной ледяной коркой. Броню с него сняли разом, всю. Бока чёрные от огня, в снегу воронки, везде разбросаны гильзы и несколько тубусов от гранатомёта. Сторож ещё дышал.