Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 116 – Миф Базаров

Изнутри, будто со стороны моря провели прожектором. Через мгновение свечение осело, но не погасло совсем. Дойдя до того места, я невольно остановился: в стену вмёрз новый человек.

Повар.

Последние два месяца он нас кормил. Глаза открыты. За спиной рюкзак, а через плечо ремень автомата.

Утром он сидел за столом гладко выбритый, с порезом на подбородке. Сейчас пореза под щетиной не видно: щёки заросли, будто несколько дней не брался за бритву.

Я постоял секунду. Потом потянулся к Санькиному шву. Светит. Жив.

Через виток лёд засветился снова, и в нём появилось тело щуплого в очках. Одно из стёкол в оправе треснуло поперёк, а около жидкой козлиной бородёнки щетина отросла клочьями и длиннее, чем у повара.

Вошли восемь. Двое уже здесь. Надо спешить, а то следующим окажется Санька.

Я прибавил шаг. Щетина за несколько минут не отрастает. Повар ушёл в проём вместе со всеми, восемь фонарей я сам видел внизу, а в стене оказался уже мёртвым и заросшим. Выходит, храм отдаёт мертвецов колодцу. Значит, за дверью карман, только вывернутый наизнанку: в «Серове» снаружи пролетали сутки, пока внутри проходило шесть минут, а здесь наоборот.

Оставшиеся витки я бежал.

Проём светился ровно, без лампы и без огня, и я, не раздумывая, вбежал в него, сразу остановился и обернулся.

Входа позади уже не было, лишь гладкая стена: ни шва, ни щели.

Вокруг камень, и он светился: стены, пол, потолок. Свет шёл тусклый и ровный, отовсюду сразу, как в белую мглу на льду, когда не разберёшь, где кончается снег и начинается небо. Из-за этого я не отбрасывал теней, да и поворот замечаешь, только упёршись в него, а длину коридора на глаз не прикинешь: что десять шагов, что двадцать.

Коридор сворачивал, раздваивался, упирался в лестницы. Я положил правую ладонь на стену и пошёл, не отрывая её, как учат курсантов: держись одной стены и рано или поздно выйдешь. Через час стена довела меня до лестницы вверх, а лестница вывела в коридор, куда я полчаса назад спускался по другой. Правило одной стены здесь не работало. Стена вела исправно, только не к выходу, а на ярус ниже или выше, или к знакомому повороту, но уже с другой стороны.

Я снял с пояса рунный нож, чтобы сделать на углу зарубку. Сталь скользнула по камню, не оставив даже царапины. Может, ниток надёргать из Машиного шарфа и вязать на поворотах?

Ну уж нет.

Оставалась голова. Инквизиторская память снимает картинку целиком и держит её, пока под ней тлеет источник, поэтому снимаешь и гасишь, потом достаёшь и гасишь снова, и раз на тридцатый картинка ложится насовсем. С коридором то же, что с листом. Каждый отрезок я проходил по нескольку раз, туда и обратно, снимал, гасил и шёл к следующему, и так, отрезок за отрезком, в голове начала складываться схема.

Ярусов у этого подземелья набралось аж восемь. Верхний я обходил за четыреста шагов, второй за семьсот, пятый уже за две тысячи, а чтобы обойти восьмой, понадобилось больше четырёх тысяч. Каждый нижний ярус просторнее предыдущего. Все восемь за один обход набирали шестнадцать тысяч шагов, а проходить каждый отрезок приходилось не по одному разу.

Схема при этом не сходилась. Ярусы цеплялись друг за друга не только лестницами, но и переходами, так что один и тот же коридор, если пройти его туда и обратно, выводил в разные места. Тогда я поднялся на самый верх и начал заново: ярус за ярусом, переход за переходом, каждый в обе стороны.