Книга Дева, муж и свекровь-дракониха, страница 41 – Дарья Адаревич

— И в чем же выражается мое… эм… плохое влияние? — держу лицо, держу.

— Не прикидывайся. Ты ведьма! Персисская ведьма! Притворялась благодеятельной девушкой, а теперь что? А? Что?

— Эм… благоде… как вы меня назвали? Ух, ладно, послушайте. Я просто не буду обращать на вас внимания. Вот так. Подруга-старейшина учила игнорировать тех, кто говорит шум.

— Шум?! Ах ты… девчонка!

А еще подруга-старейшина учила уважать силу. Ох… Глубокий вдох. Выдох. Это был перебор.

— Ты не подходишь ему, — продолжает свекровь, снова ударяя веником по спине. — Совершенно не подходишь моему сыну! Ему всегда нравились девушки из высшего общества. Не простушки.

Да неужели?

— Он был внимательным и сдержанным. Он занимался своим делом, не отвлекаясь. Семь лет. А теперь… ты делаешь его более похожим на брата. Он так на тебя смотрел! Это не он! Сам на себя непохож стал! Я узнала этот огонь, огонь его брата.

— Это плохо?

— Ты не знаешь, каким человеком был Гео… брат Георга.

Это оговорочка? Ух ты-ух ты! И правда, оговорочка или же мне показалось? Сажусь, смотрю свекровушке прямо в глаза, игнорируя и баню, и наш внешний вид.

— И каким же он был? — спрашиваю. — Этот… брат Георга?

— Опасным, — свекровь пересекается со мной взглядами. — Непредсказуемым. Сам себе на уме. Он делал что хотел, и как хотел. И за это поплатился.

В ее глазах вижу боль и тоску. Ей жаль, очень жаль сына. Сына, который, как она думает, мертв.

— Когда вы в последний раз видели его? — спрашиваю тихо. — Своего… другого сына.

— Семь лет назад, Амелия. Это слишком долгий срок для матери.

Свекровь прикрывает глаза, и когда открывает их — во взгляде снова читается ледяное презрение. Носит маску, так же, как и ее сын — не Ловласс, а тот, который в подвале сидит.

— Что случилось? — встаю и медленно забираю веник из ее рук. — Расскажите, вы не обязаны держать это в себе.

Некоторое время свекровушка сверлит меня взглядом, пока не решает злобно выдохнуть.

— Это тебя не касается, девка! — говорит она. — Просто держись от моего сына подальше. Ты проклята, и мы все это знаем.

— Не беспокойтесь, я не буду с вашим сыном спать или чего вы там боитесь? Я знаю меру и все под контролем.

— Не знаешь! Он не должен влюбиться в тебя, ясно тебе? Я не хочу, чтобы он страдал больше, чем уже пришлось. Ты здесь никто. Ты всего лишь гостья, не более!

Хорошо помылась! Так хорошо, что теперь хочется отмыться от этого разговора.

Возвращаемся втроем — Ловласс, свекровушка и я. Ветер бьет в лицо, развевает волосы. Сердце трепещет от смеси восторга и нереальности происходящего. К полетам невозможно привыкнуть. Они восхищают, как в первый раз. Мы парим высоко, среди облаков, и от этой высоты, от простора, от самого полёта по венам разливается ощущение свободы, хочется кричать и смеяться.

Свекровушка летит рядом — величественная, уверенная. Впервые вижу, как она обращается в дракониху, и это… по-настоящему потрясающе. Её чешуя отливает золотистым блеском на солнце, мощные крылья рассекают воздух. Размах немного меньше, чем у Ловласса, но в полете сила и достоинство, невозможно оторвать взгляд. На мгновение у меня даже пробуждается к свекровушке новое чувство… уважение? Она — словно сама стихия, и в голове пронзает странная мысль: если моя мать родом из Орпеславии… значит ли это, что она тоже могла летать? А я? Я ведь наполовину отсюда… полукровка. Могут ли такие, как я, подниматься в небо не только на чьей-то спине, а своими крыльями? Но у меня нет крыльев, почему-то. Так у всех полукровок или же…