Книга Дева, муж и свекровь-дракониха, страница 37 – Дарья Адаревич

— Что что-то?

— Что-то непоправимое! Между двумя молодыми…

На лице старухи все больше непонимания.

— Да уж, тетушка Розалина, что-то не подумали вы, — на помощь приходит Ловласс. — Мы с Амелией должна изучать премудрости нашего рода, книгу великую читать, а не друг на друга отвлекаться.

Спешно киваю. Хороший аргумент.

— А мы отвлекаемся, — продолжает Ловласс. — Как на книге сосредоточиться, когда рядом моя прекрасная супруга? Такая привлекательная, такая горячая… ты видишь какая она у меня.

— Тогда читай сам, — говорит все еще недоумевающая Тетушка Розалина. — А жена твоя домой поедет.

— Мы хотели читать вместе.

— Тогда читайте вместе. Законы-то какие? Для чтения родовых текстов у нас только одна комната — эта.

— Тетушка Розалина!

Хватаю ее за руку. Женщина женщину должна понять.

— Мы можем что-нибудь придумать? — спрашиваю я. — Пожалуйста. Мы должны что-то придумать. Иначе вместо того, чтобы читать ваши родовые тексты, мы сможем думать только о… пошлостях всяких.

— Пошлостях? — тут даже у Ловласса глаза на лоб лезут. — Ты это назвала пошлостями?

А что? Разве не так? Разве не об этом самом он думал, когда впивался мне в губы. А я? Разве я лучше? Зажмуриваюсь, заставляя себя забыть.

— Пожалуйста, — прошу. — Мы не хотим осквернять это священное место непристойностями всякими.

Осквернить ту дурацкую комнату — это еще надо постараться, но я сказала, как сочла нужным.

— Осквернять? — глаза Ловласса расширяются все больше. — Осквернять?!

— Помолчи, любимый.

— Но любимая, — он поворачивает меня. — Как ты можешь так говорить о…

— Любимый, это священные тексты, вашего рода. Ты прав, абсолютно прав. При чтении нельзя отвлекаться на женщину, даже, если эта женщина твоя драгоценная жена.

— Любимая, а ты не думала подбирать слова? Быть может, ты была слишком резкой.

— Я подобрала те слова, которые сочла подходящими… любимый.

— Я уважаю ваше решение, — неожиданно кивает тетушка Розалина, и на лице ее маска глубокой мысли. — Вам молодым и так не хватает медовых ночей, а тут… добровольно отказаться от плотских утех, ради познания. Это мудро. Георг, ты смог меня порадовать.

— Рад, порадовать, — отвечает Ловласс, сдерживая странные нездоровые смешки. — Все ради рода. Все ради знаний. Все ради любимой жены.

Уже два часа мы стоит перед старейшинами, виновато переступая с ноги на ногу, в ожидании, когда будет готово окно. Старейшины пришли к великолепному решению — сделать окно из той маленькой комнаты в соседнюю — гостевую. В гостевой поселят меня, а Ловласс вынужден будет остаться в комнатушке. Тетушка Розалина не устает рассказывать, как сильно гордится своим племянником, который пошел на большие жертвы ради чистых знаний и чистых помыслов. Так у Ловласса появилось прозвище, которое тут же поспешили записать в родовую книгу.

— Спасибо любимая, — ворчит Ловласс. — Теперь старейшины меня запомнят, как Георга— воздержателя.

Это так нелепо, что даже смешно!

— А много девушек у тебя было? — спрашиваю я.

— Уж побольше, чем у тебя парней.

— Ты бы не хвастал этим, дураком себя выставляешь.

— Дураками ты нас выставила.

Смотрим на охающих переговаривающихся старейшин рода, которые принялись обставлять мою новую комнату.

— Не вижу ничего, чего ты мог бы стыдиться, — замечаю я. — Я горжусь нами.