Книга Линия иной судьбы 2, страница 129 – Дмитрий Соловей

В общем, я дождался, пока меня увидела провизор, открыла мне «калитку» и прошмыгнул внутрь. Пройдя через служебную дверь, сразу свернул в коридор к кабинету заведующей и резко затормозил. Думаю, вы бы тоже остановились, особенно когда в грудь дуло автомата смотрит. У меня всё внутри оборвалось. Форма МГБшников. Двое в коридоре, третий у второго выхода стоит, но на меня тоже посмотрел с подозрением. А я стою не знаю, что сделать и что сказать. Мысли в голове блохами скачут.

Тут дверь в кабинет заведующей открылась, и вышел майор этой же службы с картонной коробкой в руках. Увидев меня сразу задал вопрос:

— Зайцев, кто это?

— Не могу знать, — отрапортовал тот.

— Кто такой? — повысил голос майор.

Мне повезло, что из кабинета Нина Ильинична выглянула и стала объяснять, кто я и что здесь делаю.

— Имя, фамилия, — потребовал мужчина.

— Валентин Жериков, учащийся техникума, веду шефскую работу с аптекой. Помогаю с наглядной агитацией.

Всё вроде правильно сказал, а майор как-то нехорошо прищурился.

— Жериков? С тобой мой сын в одном классе учился?

Я продолжил глазами хлопать и недоумевать. А мне откуда знать, учился или нет? Хорошо, что майор сам это понял и просветил меня.

— Сергей Самарин, мой сын. Ты же вроде медалист, — припомнил Самарин-старший. — Отчего в техникуме?

— Специальность понравилась, — проблеял я в ответ.

— Гражданка Маслова, а почему на вверенном вам стратегически важном объекте посторонний вот так свободно заходит во внутренние помещения? — снова он вернулся к заведующей.

— Он спросил разрешения. Его пропустили ко мне, — явно с трудом взяла себя в руки Нина Ильинична и подробно объяснила, что я помогаю с наглядной агитацией.

Расспрашивать дальше Самарин не стал и покинул аптеку. В коридоре осталось только легкое облако сигаретного дыма. У меня же от волнения взмокла спина.

Да и не меня одного трясло — Нина Ильинична тоже была сама не своя. Она молча кивнула мне на дверь кабинета. После села за стол, выдвинула ящик, достав оттуда стеклянный флакон с таблетками. Но самостоятельно налить воду, чтобы запить таблетку, она не смогла. Горлышко так застучало о край стакана, что половина пролилась на стол. Пришлось мне помогать ей. Честно говоря, я бы и сам сейчас от какого-нибудь успокоительного не отказался.

Посидели пару минут, послушав как с улицы, через приоткрытую форточку, доносился далекий грохот трамвая с Коммунаров. Немного придя в себя, я всё же спросил:

— Тётя Нина, но ничего же страшного не случилось? Я здесь раньше работал, практически свой человек.

— Свой, — криво усмехнулась заведующая и покосилась на закрытую дверь. — Видел, сколько народу в зале топчется?

— Много, — осторожно заметил я, не понимая к чему это она.

— У меня работать некому, Валя. Софью Борисовну уволила. Прямо из горздрава приказ пришёл. Сам понимаешь, сейчас на фамилии смотрят… Людмилу Васильевну Щербацевич тоже под сокращение пустили. А она же из Белоруссии, у нее родственники под Гомелем в партизанах были! При чем тут евреи? — Нина Ильинична говорила со слезами в голосе.

Её явно прорвало от страха на откровения. Честно говоря, я и не подозревал, что уже месяц, как по краснодарским аптекам идут чистки. Ищут «неблагонадежных» и «вредителей». Из-за этого проклятого «Дела врачей» на любого, кто связан с медициной, смотрели как на шпиона. Фармацевтов трясли не меньше, чем профессоров в клиниках.