Книга Мировая история риса. Белые деньги. Социально-политическое путешествие по рисовым полям, страница 74 – Франческа Грациоли

Иногда я даже перехожу границы дозволенного. Когда я спрашиваю их о работе, то понимаю, что они имеют дело с новым финансовым законом.

И тут я совершаю ошибку. Я задаю вопрос о работе одного из министерств, известного своей непрозрачностью и сомнительными методами борьбы с оппозицией. Внезапно их дерзость исчезает, и голоса, которые до этого звучали громко и уверенно, чтобы произвести впечатление о круге их дел и связях, затихают.

— Такие вещи мы здесь не обсуждаем, – отвечают они после паузы.

В этот момент я осознаю, что было бы наивно полагать, будто власть – это просто хитроумная сила рынка или неолиберализм, который проникает в наши умы и тела через социальные сети, делая нас послушными с помощью психотропных препаратов, панических атак или занятий в спортзале.

Здесь власть все еще может принимать вид дубинки, бьющей по зубам, веревки, стягивающей руки, или берца, ломающего ребра и пинающего тебя к канаве на обочине дороги. Этой власти безразлично, выживешь ты или нет.

Через год тот же финансовый закон станет причиной еще более масштабных протестов, которые пресса окрестит «революцией поколения Z». Полиция будет раз за разом открывать огонь, все сильнее разжигая народное волнение. Но сейчас мы меняем тему, потому что никто из нас не хочет оказаться в мешке. Как те, о ком говорилось в новостном сюжете, который я увидела перед приездом сюда.

Мы понимаем, что никакой серийный убийца тут ни при чем. И поэтому, как это часто бывает, решаем поговорить о еде. Но обсуждение отличается от тех, к которым я привыкла. Мужчины говорят не о ресторанах, в которых недавно побывали, не о новых шеф-поварах или о том, чем лучше то или иное блюдо в их стране.

Они увлеченно обсуждают свои рецепты, стараясь привлечь мое внимание и объяснить, как приготовить то или иное карри или уникальное рагу из картофеля. Один за другим они приглашают меня следующим вечером попробовать их кулинарные шедевры в короге.

Когда они произносят это слово, я не сразу понимаю, о чем идет речь. Самир замечает, что я слегка прикрываю глаза, улыбаюсь и киваю, чтобы притвориться, что понимаю, и порадовать их. Тогда он вмешивается в разговор.

На суахили «корога» означает «мешать». Это основное действие вечера: тот, кто готовит главное блюдо (обычно карри), должен непрерывно его помешивать.

Сначала в чугунный котел, установленный прямо на раскаленные угли, добавляют масло, лук, имбирь и чеснок, превращенные в пюре. Всё это постоянно помешивают. Затем добавляют кардамон, кориандр и другие специи и снова перемешивают.

Такое «перемешивание» стало символом пространства, где люди собираются вместе и готовят. В таких заведениях ингредиенты обеспечивает кухня, а готовят посетители. Все происходит на улице, у каждого стола стоит свой мангал.

Согласно легенде, все началось с ностальгии. В Кению добровольно или по принуждению Британской империи (которая искала рабочие руки для строительства железной дороги между Кенией и Угандой) приехали индийцы. Которые вскоре начали испытывать тоску по домашней кухне.

Они устраивали вечера, где собирались вместе и готовили вдали от своих семей. Как рассказывает мне Сэм, со временем это стало традицией. Мужчины уходили из дома, оставляя жен и детей, и собирались вместе. Они готовили, общались, вспоминали и обсуждали свои дела.