Книга Рожден, чтобы любить тебя, страница 26 – Элоиза Джеймс

Что она могла поделать? Лавиния улыбнулась и заверила леди Ноув, что будет счастлива, если они составят ей компанию в поездке.

— Я бы с радостью поехала тоже, — воскликнула герцогиня, улыбаясь леди Ноув. — И я поеду, если к тому времени найду гувернантку вместо Дианы. Если нет, вы трое закажете для меня платье, а я приеду на примерку.

Последовал оживленный разговор. Лавиния тем временем встала и улыбнулась Уайльдам. Они были такие забавные, такие любящие, такие милые! Еще минута в их обществе — и она расплачется.

— Вы извините меня, если я снова поужинаю у себя в комнате, поскольку я еще недостаточно окрепла?

Леди Ноув взглянула на нее, чуть нахмурясь. Поэтому Лавиния широко улыбнулась, просто-таки излучая уверенность в себе. Это была улыбка богатой наследницы, которая не ведает ни единой из забот.

— Я так благодарна вам за заботу о моей матери. — Она поймала взгляд герцога. — Ваша светлость, я надеюсь получить полный отчет о финансовой стороне лечения миссис Грей. Моей маме будет спокойнее.

Новая ложь. Поразительно! Учитывая, что Лавиния гордилась своей честностью, она, очевидно, успешно вырабатывала в себе умение врать, не моргнув и виноватым глазом.

Она отправилась к себе. Ее снова охватила тревога. Мать не только украла изумруды Дианы, но прихватила и все драгоценности Лавинии — подарки отца и тети — и вместо настоящих вставила фальшивые алмазы.

Что, если она проделала то же самое с драгоценностями прочих их знакомых? Во время первого бала Лавинии у одной графини пропала алмазная брошь. И теперь Лавинии пришло в голову, что мать могла стащить эту брошь, чтобы оплатить ее бал. В прошлом году в Париже одна из фрейлин Марии-Антуанетты горько жаловалась, что не может найти жемчужное ожерелье. Что, если его пропажа — тоже дело рук леди Грей?

Лавиния стиснула зубы. Как только мать выйдет из санатория, она потребует у нее полного отчета обо всех кражах. А как только она выйдет замуж, муж тайно возместит все утраты, а заодно поможет ей положить конец воровским наклонностям матери.

И что самое поразительное — во время того жуткого разговора с леди Грей она поняла, что та не испытывает не малейших угрызений совести. Зато мать винила всех вокруг: лорда Грея — за то, что умер; Уиллу — за то, что вышла замуж; и Лавинию — за то, что та замуж не вышла. От этих воспоминаний у Лавинии разболелась голова, и она отправилась в постель, не имея ни малейшего желания ужинать.

На самом деле прошло больше недели, прежде чем леди Ноув собралась в дорогу и ее сундуки погрузили в герцогскую карету. Лавиния провела это время за написанием писем — к матери, в исключительно спокойном тоне, и к семейному поверенному, в тоне паническом.

К счастью, в последнюю минуту перед отъездом она получила из Лондона обнадеживающее письмо. Их финансовое положение было отчаянным, однако, если леди Грей согласится продать загородное имение, этого хватит, чтобы уплатить по долгам и даже — при известной бережливости — сохранить лондонский особняк.

Леди Ноув оказалась прекрасной спутницей, которая охотно указывала на интересные достопримечательности и знала карточные игры, подходящие для условий тряской кареты. Но, несмотря на все это, на Лавинию то и дело находили приступы тревоги из-за перспективы матери оказаться в Ньюгейтской тюрьме.