Книга Повелитель Хаоса, страница 134 – Илья Соломенный

Облако дёрнулось в последний раз — и с тихим, обиженным всхлипом втянулось в накопитель.

Индикатор у основания цилиндра мигнул — и загорелся тусклым, грязно-бордовым светом с золотистыми искрами.

Всё.

Я встал с пола, выпрямился и привалился к ближайшему стулу, тяжело дыша. Голова раскалывалась, руки тряслись, а пиджак с рынка, кажется, лопнул по шву на спине.

В зале стояла тишина. Человек тридцать столпились вокруг нашего стола и молча на меня пялились.

Я молча взял с ближайшего стола бокал шампанского и залпом выпил его.

— Прошу прощения за беспорядок, — сказал слегка хриплым голосом, — Небольшие технические работы. Всё согласовано с владельцем.

— Именно так.

Семён Маркович неторопливо подошёл к нашему столу, постукивая двумя пальцами по спинке ближайшего стула. Окинул взглядом рассыпанные фишки, опрокинутый стул крупье, меня с накопителем в руке.

И широко улыбнулся.

— Дамы и господа! — объявил он на весь зал, разведя руками, — Небольшое недоразумение, ничего страшного! Молодой человек проверял нашу новую систему защиты. Прошу, не обращайте внимания, беспорядок сейчас уберут. Всем шампанское за счёт заведения! Игра продолжается!

По залу пробежал облегчённый гул. Кто-то нервно рассмеялся, кто-то зааплодировал. Официанты уже несли подносы с бокалами, а толпа начала рассасываться по своим столам.

Семён Маркович наклонился ко мне и тихо сказал:

— Пойдём, юноша. Поговорим.

Войдя в кабинет, хозяин указал мне на кресло, сам отошёл к шкафу с бутылками, побренчал стеклом и вернулся с двумя тяжёлыми хрустальными стаканами, в которых плескалось что-то тёмно-янтарное.

— Держи, юноша. Это не «за счёт заведения», это лично от меня. Восемнадцатилетний. Как ты.

Я взял стакан. Отказываться от алкоголя в этот раз совсем не хотелось.

Семён Маркович опустился в своё кресло, открыл деревянный ящичек на столе и вытащил оттуда толстую сигару. Ловко, двумя пальцами покалеченной руки, отрезал кончик гильотинкой, раскурил — и придвинул ящичек ко мне.

— Угощайся.

— Спасибо, — я покачал головой, — Голова и так раскалывается.

— Понимаю, — он выпустил в потолок густое кольцо дыма и некоторое время молча меня разглядывал, — Знаешь, юноша, я за этими столами больше сорока лет. Видел, как играют профессионалы. Видел, как играют шулеры. Видел, как играют дураки, и те, кто думает, что не дураки. А вот как сегодня играл ты, я не видел ни разу.

Я промолчал, сделав глоток. Виски обжёг горло, разлился теплом по груди — и, кажется, головная боль немного отступила.

— Ты ведь мухлевал, — спокойно продолжил Семён Маркович.

Сказал не обвиняюще, а как факт. Как говорят, что на улице дождь.

— Не знаю, как, — он чуть подался вперёд, — И, честно говоря, знать не хочу. Меньше знаешь — крепче спишь. Но ты знал, что у Аркаши на руках. Почти всегда. Кроме пары раздач, где ты сидел белый, как стенка, и потел так, что я со своего места чуял.

— Это… — начал было я, но он махнул сигарой.

— Да не оправдывайся, юноша. Ты ж не в свою пользу мухлевал, а в мою. И, что главное, за моими фишками. Такой мухлёж я уважаю — он называется «работа», — Семён Маркович усмехнулся, — Как говорится, не пойман — не вор. А пойман — так свой.

Он открыл ящик стола и выложил передо мной толстую пачку пятитысячных купюр, перетянутую резинкой.