Онлайн книга «Повелитель Хаоса»
|
Я поднял глаза на Аркадия Львовича и, уже без всякого Фырка, сосредоточился сам. Клубок у него в груди дрожал — как тогда, на моих восьмёрках, когда у профессора ничего не было. А может, мне просто хотелось в это верить? Я сглотнул. — Колл. Тёрн — шестёрка пик. Отлично… Аркадий Львович не раздумывая выставил ещё больше. Клубок задрожал сильнее. Я посмотрел на свои фишки. Если проиграю эту раздачу — останусь с двадцахой… С ней отыграться будет почти нереально. Решайся, Рублёв! — Колл. Ривер. Жанна перевернула карту, и я едва не выдохнул вслух. Двойка червей. Флеш со старшим королём. Аркадий Львович поставил ещё — и я ответил уже без переживаний. Он открыл карты — валет треф и девятка бубен. Ничего, чистый блеф. Я открыл свои, и забрал из банка почти двести тысяч. Профессор кивнул мне — всё так же вежливо, только уголки губ чуть дрогнули. А пожилая дама в жемчугах посмотрела на меня долгим, оценивающим взглядом. У меня под рубашкой по спине стекали холодные капли пота. Значит, я не ошибся. Аномалия дрожит, когда у него ничего нет, и пульсирует ровно, когда рука сильная. Ну, это уже что-то. Но рисковать так больше не хотелось. Алая нить под столом виновато обвилась вокруг моей лодыжки. — Ещё раз — и неделю никакой колбасы! — едва слышно пообещал я. Дальше пошло быстрее. Я пускал серебро только на тех раздачах, где ставки взлетали — и Фырк, видимо, всерьёз впечатлённый моей угрозой, больше не отвлекался. Профессор блефовал — я видел его карты и забирал банк. Профессору приходила сильная рука — я скидывал, теряя по мелочи. Стопка перед Аркадием Львовичем таяла. Моя — росла. Краснолицый мужик проиграл всё и ушёл, громко ругаясь. Сынок в худи скинул пару раз и тоже встал, бросив: «Да ну вас, у вас тут сплошные шулера». Азиат поднялся молча и исчез. За столом остались только мы с профессором — и пожилая дама в жемчугах, которая всё реже ставила и всё чаще поглядывала на меня. Минут через сорок перед Аркадием Львовичем оставалось тысяч сто пятьдесят. А передо мной — почти полмиллиона. И голова раскалывалась так, будто в неё вбивали гвозди. Перед глазами плыли мутные пятна, на губах был противный металлический привкус — каждое подключение к Фырку отзывалось новой волной тошноты. Ещё чуть-чуть… Совсем чуть-чуть… Новая раздача. Мне пришли туз пик и король бубен. Я пустил серебро по нити — и картинка вспыхнула. Плечо профессора, его рука, приподнимающая уголки карт… Дама червей и… Картинка мигнула, пошла рябью и погасла. Я рефлекторно потянулся к накопителю — и понял, что внутри больше не было ни нитки экзомантии. Ну вот и приехали… На флопе вышли король червей, семёрка треф и семёрка червей. У меня — две пары. Короли и семёрки, с тузом в придачу. Это хорошо… Аркадий Львович посмотрел на стол, потом на меня, потом на свою стопку фишек — и двинул её вперёд. — Олл-ин. Что у него? Дама червей — это я успел увидеть. А вторая карта? Если вторая — тоже дама, у него пара дам, и мои короли выше. Если семёрка — у него три семёрки, и я проиграл. Если валет или десятка червей — он идёт на флеш, и всё решат последние две карты… Я сосредоточился — так сильно, что от головной боли перед глазами на миг потемнело, — и посмотрел на Аркадия Львовича. Точнее — на глянцевый клубок у него в груди. |