Книга Осколок "Зеркала", страница 108 – Артём Март

— Да. Я смогу, — вдруг сказал Горохов.

Все, даже Искандаров, уставились на него.

— И я, — тихо ответил Фокс.

— Э-э-э-э-х, — Громила разулыбался. — Вы ж знаете, товарищ прапор — куда вы, туда и я. Вы в пекло — и я в пекло. И если уж идти под трибунал, то лучше всей веселой компанией!

Пограничники сдержанно рассмеялись.

— О-о-о-й, да иди ты в баню, — сказал при этом Горохов.

— Так, ясно, — вклинился Искандаров. — План у нас, худо-бедно, есть. И когда идем?

— Сейчас. Вы готовы, товарищ майор?

— Готов. А ты?

— Да.

— Ну так пошли.

Мы медленно, устало поднялись от костра. Погранцы с деланным задором пожелали нам удачи. А потом мы с Искандаровым отправились прочь, оставляя свет где-то позади.

— Вот ночка-то будет, — вздохнул Искандаров, глядя куда-то вперед.

— Товарищ майор, — позвал его я.

— М-м-м?

— Вопрос хочу задать.

— Ну давай.

— Так за кого ж вы тогда болели: за Спартак или за Динамо?

* * *

Оставив Селихова немного позади, Искандаров остановился у дома, где квартировал Савельев. Искандаров задержался на мгновение, поправил кепи и, набравшись решимости, постучал в дверь и шагнул внутрь.

Савельев сидел за невысоким, даже совсем крохотным чайным столом.

Керосиновая лампа отбрасывала на его лицо дрожащий желтоватый свет. Перед ним лежали бумаги — рапорты и протоколы, исписанные убористым почерком.

Он просматривал их, делал пометки карандашом. Когда Искандаров вошел, он поднял голову и отложил карандаш в сторону.

— Виктор Петрович, — проговорил Искандаров, закрывая за собой дверь. — Давайте начистоту.

Савельев указал на подушки, лежавшие прямо на укрытом ковром полу. Искандаров сел, положил руки на колени. Огонек в лампе беспокойно плясал, тени на стенах вздрагивали. Искандаров чувствовал, как ноет спина после долгого дня. Как чешутся старые шрамы от ожогов на руках.

Он выпрямился и заговорил.

— Я много думал, товарищ майор. Думал над вашими словами.

— Какими? — Савельев нахмурился.

— О Каримове.

— И что?

— Он мне нужен. А потому я вынужден сообщить, что забираю его. Соответствующие документы будут готовы к утру.

Савельев засопел. Потер переносицу.

— Так-т-а-а-к, — протянул он. — Интересно девки пляшут. Давайте проясним: мы с вами допрашивали Каримова по делу. Так?

Искандаров смолчал.

— Так, — кивнул сам себе Савельев. — Когда вы закончили разговаривать с ним, я приблизился и задал вам прямой вопрос. Помните?

— Да.

— Я все равно напомню, — продолжал Савельев. — Я спросил вас о том, станете ли вы привлекать Каримова к своему делу. И получил ответ, явно свидетельствующий о том, что вам он не интересен.

— Я не дал однозначного ответа, потому что имел недостаточно информации, — возразил Искандаров. — Теперь все изменилось.

Савельев усмехнулся. Усмешка вышла сухой.

— Вы же знаете, что это неправда, — сказал он. — Никакой новой информации вы не получали. Вы пришли сюда из-за Селихова, так? Пришли торговаться.

Савельев сузил глаза.

— Я знаю, что у вас с ним товарищеские, если не сказать, дружеские отношения. Знаю, что вы предвзяты в этом деле. Верно?

— Селихов и его люди принесли результат, — спокойно ответил Искандаров.

— Селихов и его люди — дезертиры! — Савельев даже привстал из-за стола, но сразу же опустился обратно. — И знают это. Майор Веденин их прикрывает. Всем это понятно! — Он подался вперед. — Они нарушили закон. Нарушили присягу, которую давали Родине. И что теперь? Вы встаете на их сторону?