Книга Они были братьями. Часть 2, страница 57 – Артём Март

— Что ты там бормочешь? — спросил Фокс.

— Говорю, зря ты со мной идёшь, — отозвался лекарь. — Прапорщик Селихов зря тебя отправил. Я просто иду к больному. Я лекарь. Это моя работа. Разве нужно ходить за мной, как за преступником?

— Ты не преступник, — коротко ответил Фокс. — После всего, что случилось, это вопрос безопасности.

Лекарь вздохнул, но спорить не стал.

Он знал, что Селихов ему не доверяет. И имеет на это полное право.

Абдул-Хаким лгал. Знал больше, чем говорил. И понимал, что другого выхода остаться в живых у него нет.

Сейчас Абдул-Хаким шёл к голубятнику не ради его больных лёгких. Эту сказочку он придумал на ходу, чтобы отбрехаться от Селихова, когда тот спросит, куда же собрался лекарь.

Селихов, конечно же, спросил. И Абдул-Хаким, конечно же, солгал. И прекрасно понял, что прапорщик не поверил ни единому его слову.

Для того-то Фокс был и нужен. Для того-то снайпер и шёл за лекарем, словно его собственная тень.

В действительности Абдул-Хаким шёл за письмом. И если письмо пришло, а он не ответит — последствия будут страшными.

Абдул-Хаким всей душой надеялся, что письма нет. Надеялся, что Аллах отведёт от него беду.

Дом кафтарбоза стоял на окраине, у самого края кишлака. Это был крепкий глинобитный дом с высоким дувалом, за которым прятался небольшой сад. Над крышей возвышалась голубятня — башенка, сплетённая из ивовых прутьев и обмазанная глиной. Голуби летали над ней беспокойной стайкой, ворковали, сидели на её краю, вычищая пёрышки.

Здесь пахло птицей, сухим зерном и пылью.

Абдул-Хаким приходил сюда строго два раза в неделю. Иногда письма приходили, иногда нет. Но явиться в голубятню, чтобы проверить, лекарь был обязан.

Чаще всего в письмах содержалось требование привести или передать одному из ближайших постов Карима-Паши нужное лекарство или травы. Иногда просили просто табак или дурман. А бывало, что лекарь получал сообщение о том, что необходимо вылечить раненого или больного.

И только когда дело было совсем неотложным, как недавняя рана Хехада, за лекарем мог приехать гонец.

С момента, как в его доме появились шурави, Абдул-Хаким молил в своих мыслях Аллаха, чтобы гонец от Карима-Паши случайно не приехал за ним. А ещё — чтобы никакого письма не было.

Лекарь остановился у калитки и обернулся.

— Ты… Ты можешь подождать здесь? — сказал он неуверенно.

Фокс нахмурился.

— Это ещё почему?

— Ну… Просто там могут быть женщины без хиджаба, — промямлил Абдул-Хаким. — У птичника много дочерей, жена. Если ты войдёшь и увидишь их, будет большой скандал.

Фокс помолчал. Со двора действительно доносились женские голоса — кто-то пел, кто-то окликал детей.

— А тебе, значит, войти можно? — спросил он с усмешкой. — Ты ж тоже мужик.

Фокс приподнял бровь. Со смешливым подозрением окинул Абдул-Хакима взглядом с ног до головы.

— Слышь, — хмыкнул он. — А ты часом не евнух?

— Чего? — округлил глаза Абдул-Хаким.

— Ну, понимаешь, евнух — это когда…

— Я знаю, что такое евнух на вашем языке, — поморщился лекарь. — И нет. Я не евнух.

— Слава те господи, — хохотнул Фокс.

— Я местный, — раздражённо принялся объяснять лекарь. — Я знаю эту семью много лет. Я лечу хозяина. Я лечил его жену, когда она тяжело заболела. И мне приходилось её касаться. Для меня здесь открыты двери. А для тебя — нет. Это традиция.