Книга Они были братьями. Часть 2, страница 56 – Артём Март

Нужно было как-то выяснить, что он задумал и задумал ли вообще.

Мулла тем временем кашлянул. Я поднял голову. Он заговорил — медленно, взвешивая каждое слово. Стоун переводил:

— Он говорит, что истцы не представили доказательств того, что именно шурави ударили их сыновей. Если такие доказательства есть, он предлагает предъявить их сейчас. Если нет — он предлагает примириться.

Рахим и Абдул-Латиф переглянулись. Рахим дёрнулся, будто хотел что-то сказать, но старый Абдул-Латиф тронул его за рукав, и он осёкся. Оба промолчали. Потом, один за другим, нехотя кивнули. Мулла перевёл взгляд на меня. Я кивнул тоже. Примирение меня устраивало.

Но в то же время я увидел в решении муллы определённую возможность.

Я поднял руку.

— Я хочу сказать.

Мулла кивнул. Я заговорил, глядя прямо на муллу:

— Мои люди и пальцем не тронули сыновей этих двух уважаемых людей. — Я указал на Рахима и Абдул-Латифа. — Их травмы — вымысел. Их отцы это знают. Их сыновья это знают. Вы это знаете.

Стоун переводил. Я видел, как раздражённо поморщился Рахим, слушая слова американца. Видел, как старый Абдул-Латиф опустил глаза ещё ниже.

— Но сын Хаджи Абдуллы действительно пострадал, — продолжал я. — Мой брат признаёт, что погорячился. Он готов оплатить кровь так, как это возможно в данный момент. Поэтому я хочу пойти в гости к Хаджи Абдулле. Лично. И обсудить с ним плату за кровь.

Когда Стоун закончил переводить, повисла тишина.

Мулла замер. Его лицо, и без того бледное, стало белее мела. Рахим и Абдул-Латиф уставились на меня так, будто я предложил им войти в клетку к тигру. Старейшина Гуль Мохаммад перестал перебирать чётки. Даже лекарь, который до этого сидел, сжавшись в комок, поднял голову и посмотрел на меня.

— В этом нет нужды, — проговорил мулла. Голос у него едва ли не дрогнул. — Хаджи Абдулле нездоровится. Я сам передам ему всё, что нужно. Вы можете не беспокоиться.

— Это вопрос не только платы, — возразил я. — Это вопрос уважения. Хаджи Абдулла — уважаемый человек. Мой брат поступил неправильно. Я хочу, чтобы Хаджи услышал это лично. От меня.

Мулла открыл рот и тут же закрыл. Я наблюдал за ним, видел, как он просчитывает варианты, морща лоб. Если он откажет, он будет выглядеть подозрительно. Если согласится — я окажусь в доме Хаджи и смогу понять, что тот задумал. Мулла это понимал. И, по всей видимости, очень не хотел этой встречи.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я дам вам человека, который проводит вас к дому Хаджи Абдуллы.

— Спасибо, — кивнул я. — Я ценю вашу мудрость.

Мулла ничего не ответил. Только вздохнул и опустил глаза. Заседание было окончено.

Однако я понимал — главная «свистопляска» ещё только впереди.

* * *

Лекарь шагал по пыльным улицам, и каждая тень, падавшая на дорогу, казалась ему зловещей.

Солнце стояло в зените и пекло так, что даже собаки попрятались под дувалы, не желая высовывать носы. Лишь голуби, сидевшие на крышах, лениво ворковали, похлопывая крыльями.

Фокс шагал позади — в нескольких шагах, ровно на таком расстоянии, чтобы лекарь чувствовал его присутствие, но не мог разобрать выражения лица. Автомат снайпер держал на плече. Взгляд у него был цепкий и настороженный. Лекарь прекрасно чувствовал этот взгляд, а потому, то и дело оборачивался, но тут же отворачивался, бормоча что-то себе под нос.