Книга Они были братьями. Часть 2, страница 41 – Артём Март

— А откуда ж оно тогда взялось? — Я вопросительно приподнял бровь.

Абдул-Хаким обернулся. Взглянул на старейшин, которые о чём-то шептались, а затем и на муллу, который явно не меньше удивлялся всему происходящему.

— Я не знаю, товарищ прапорщик, — лекарь пожал плечами и снова покосился на ящик.

— Тогда почему о схроне у мельницы знали эти молодые люди?

Абдул-Хаким нерешительно покачал головой.

— К-какие люди?

Я кивнул на парня с разбитым лицом. Лекарь обернулся и глянул на него.

— Я… Я не…

— Спроси.

Абдул-Хаким спросил.

Я заметил, что мальчишка с разбитым лицом тут же что-то зашептал своему отцу. Тот, выслушав парня, сразу зло мне что-то закричал. Откуда-то из толпы раздались женские голоса. Мулла тут же призвал всех к тишине.

Старейшины тем временем переглянулись. Один из них, с самой длинной бородой, покачал головой и что-то ответил. Лекарь перевёл:

— Уважаемый Гуль Мохаммад говорит, что в кишлаке нет никакого советского оружия. А Хаджи Абдулла говорит, что его сын и его друзья лишь искали сбежавшую козу. Он… — Лекарь замялся. Прочистил горло. — Он спрашивает, зачем вы на них напали…

— Скажи Хаджи Абдулле, — холодно проговорил я, — чтобы он получше приглядывал за своим сыном. И расспросил его, не собирается ли тот уходить к душманам, в горы.

Абдул-Хаким нерешительно обернулся. Открыл рот, но тут же закрыл. Снова глянул на меня.

Я приподнял брови, давая понять, что жду.

Тогда лекарь перевёл.

Отец мальчика почти сразу раскричался, замахал руками, а вот сам пацан как-то виновато притих, пряча от всех глаза.

Мужчину, в очередной раз, успокоил мулла.

— Тогда откуда оно взялось? — заговорив громче, я обвёл толпу взглядом. — Мы нашли его на старой мельнице. Три мальчика вытащили его из подпола. Они снаряжали магазины. Они явно собирались воспользоваться этим оружием. И в кого же они хотели стрелять? Может, в шурави-чужаков, что пришли в кишлак вчера? Разве нет?

Лекарь нахмурился и приоткрыл рот так, будто не расслышал. Я жестом показал ему переводить.

Он начал говорить, не сводя с меня глаз, но потом всё же обернулся и глянул на толпу.

Толпа загудела. Мулла поднял руку, и гул стих.

Отец мальчика вдруг выступил вперёд. Он что-то закричал, тыча пальцем то в меня, то в Сашу. Я разобрал только одно слово, повторённое несколько раз: «Кровь».

— Он говорит… Говорит… — снова замялся лекарь, и голос его дрогнул, — что вы, товарищ прапорщик… Ну…

— Ну?

— Что вы не имеете права обвинять их Наджибуллу и его друзей в том, чего они не делали. Говорит, что это твой человек ударил его сына. Ударил без причины. Разбил ему лицо. Он требует наказания. Он требует… дьи. Платы за кровь.

Я посмотрел на отца. Тот стоял, приподняв бороду и скрестив руки на груди. Глаза у него были красные. Он тяжело дышал.

— Скажи ему, — сказал я лекарю, — что сначала мы выясним, откуда взялось оружие. Скажи, это оружие может навлечь беду на весь кишлак. Если уже не навлекло. А о его сыне я поговорю с ним позже. Сам.

Лекарь перевёл. Отец слушал, и его лицо темнело. Когда лекарь закончил, он снова что-то закричал.

— Он говорит, — перевёл лекарь, — что его сын не брал оружие. Что ты лжёшь. Что ты хочешь оправдать своего человека и заговариваешь всем зубы. Он говорит… — Лекарь запнулся. — Он говорит, что шурави всегда лгут.