Книга Они были братьями. Часть 1, страница 71 – Артём Март

— Стоун, — позвал я, поправляя ремень автомата на плече. — Со мной пойдешь.

Американец, сидевший рядом с Сашей, поднял на меня взгляд.

— Что?

— Нужно проверить, погиб ли тот, последний душман, — сказал я. — И разобраться с ранеными по дороге.

— Будешь добивать? — нахмурился Громила.

— Придется, — сказал я холодно. — Если кто из них уцелеет, то непременно доложит о нас главарю.

— Думаешь, это люди Карима-Паши? — поднялся Стоун.

— Его или нет, — я обернулся. — Все равно придется перестраховаться.

— Может, — Громила встал. — Может, я пойду с тобой? А?

— Нет, — отрезал я. — Только Стоун.

Громила переглянулся с вытирающим о себя кровавые руки Фоксом. Потом опустился к Горохову и что-то у него спросил.

— Да уж… — мрачно буркнул Стоун и направился ко мне.

Вместе мы принялись спускаться с холма, обходя трупы лошадей и вглядываясь в лица душманов.

— Жалеешь ты своих парней. Жалеешь, — пробурчал Стоун. — Не хочешь, чтобы они раненых добивали? Чтоб морали об это дело руки?

Я ему не ответил.

— Ну да… Ну да… А старину Стоуна тебе не жалко… — как-то притворно вздохнул американец.

Вместе мы пересекли поле боя. Никого не пришлось добивать. Волкособы Надира и сами неплохо справились с этой задачей.

Когда мы добрались до холма с дубом, за которым исчез последний душман, я замер. Прислушался.

— Что, Селихов? — нахмурился Стоун.

— Тихо.

Я глянул на заросли метрах в пятнадцати от нас. Они зашуршали, как если бы там пробирался какой-то зверь.

— Еноты, наверное, лазят, — бросил Стоун, пожав плечами.

Не говоря ни слова, я стянул автомат с плеча.

— Jesus… — закатил глаза Стоун и принялся доставать пистолет из-за кушака.

Я медленно направился к кустам. Шаг, еще шаг. Потом вскинул на ходу автомат. Кто бы ни шуровал там, это был явно не енот.

Стоун медленно шел следом, чуть позади.

— Эй! — крикнул я. — Выходи. Иначе стреляю!

Шуршание в кустах почти сразу затихло.

— Считаю до трех: Раз! Два…

В зарослях снова зашуршало, и мне показалось, что я даже услышал чей-то нервный голос.

— Три!

— Wait! Don’t shoot! — внезапно раздалось из зарослей. — Please, don’t shoot!

Я замер, не опуская автомата.

Кусты впереди зашуршали сильнее. Ветки раздвинулись.

Первым вышел снайпер. Я узнал его по темным волосам. Винтовку он, видимо, потерял во время бегства и теперь был безоружен. Руки американец держал над головой, и я заметил, что пальцы у него чуть подрагивают. Лицо у него было какое-то осунувшееся, с впалыми щеками. Кожа казалась тонкой и будто бы хрупкой. Вот только смотрел он не на меня, а на Стоуна. Во взгляде мутноватых глаз поблескивала тревога.

Следом выбрался второй — тот самый солдат с разбитым лицом. Опухоль на скуле стала ещё больше, запёкшаяся кровь чернела на щеке. Он тоже поднял руки. Дышал солдат часто, ртом. Видимо — нос сломан, пусть внешне этого и не заметно. И тем не менее, видно было, что каждое движение даётся этому американцу с трудом. Он облизал губы и что-то сказал снайперу. Тот не ответил.

— We surrender. Please. We’re done. Just… don’t shoot, — проговорил солдат с разбитым лицом. Голос у него был хриплый, и он жевал слова так, будто ему был велик его собственный язык.

Стоун стоял чуть позади меня, с пистолетом в опущенной руке. Он смотрел на своих знакомцев, с которыми провел больше недели, и молчал.