Книга Они были братьями. Часть 1, страница 70 – Артём Март

— Молодец, Фокс, — проговорил я, вставая на колено.

— Это был не я, — глянул на меня снайпер.

Я нахмурился. А потом услышал страшный вопль и рык.

Стоун даже по-русски заматерился, видя, что происходит у нас перед глазами.

А там, на поле боя, среди мертвых лошадей и еще живых душманов… появились волкособы. Они возникли неизвестно откуда и принялись догрызать раненых: Ак-Тар вцепился пытавшемуся уползти душману в спину, а Кара-Тар уже душил другого, вгрызаясь в горло.

Я обернулся. И увидел именно того, кого и ожидал. Метрах в тридцати, за нашими спинами, у большого дерева стоял Надир с винтовкой Мосина на плечах.

* * *

Когда Хехад очнулся, он нашел себя лежащим на конском крупе. Конь уже спустился с холма и медленно переставлял ноги, брел по лесу. Каждый шаг отдавался в плече и спине Хехада жуткой болью.

Моджахед попытался подняться и застонал. Левая лопатка болела так, будто ее резали ножом.

Он с трудом выпрямился в седле. Понял, что не чувствует левой руки, и принялся сыпать проклятия себе под нос.

Спустя несколько мгновений, когда сознание, что он потерял от боли, окончательно возвратилось и голова стала более-менее ясной, он обернулся.

Они наткнулись на спецназ. Хехад в этом не сомневался. Слишком уж слаженно работали эти шурави. Слишком уж метко стреляли. И смогли сохранить хладнокровие даже перед лицом конной атаки.

А вел их тот самый мальчишка, которого Латиф назвал Дагдаром. Хехад успел заметить рану на его лице, когда он и его люди подобрались близко к русским. Успел услышать его холодный, лишенный всякого страха голос, которым этот молодой мужчина отдавал приказы.

Хехад не верил в легенды.

Но в тот момент, когда увидел этого «Дагдара», что-то странное шевельнулось в его душе. И это был не страх. Нет. Страх до сих пор преследовал его. Преследовал начиная с того самого момента, как его люди принялись умирать от советских пуль. Это чувство было другим. Необъяснимым.

— Дагдар… — прошептал Хехад, сам не зная зачем. А потом, поморщившись от боли, пришпорил коня.

Нужно было доложить обо всем Кариму-Паше.

* * *

— Артерия, вроде, не задета, — проговорил Надир, поднимаясь от Горохова.

Горохов застонал, выругался матом, когда Фокс сильней затянул ему на ноге повязку перевязочного пакета.

Штанину распороли, и на крохотную, но сквозную и постоянно кровоточащую рану наложили ватную подушку.

— А вот сломана ли кость… — задумчиво проговорил Надир, — этого я пока сказать не могу.

— Один хрен идти он не сможет, — пробурчал Громила, стоя над Гороховым, скрестив руки на груди. — Ты куда полез, Дима? На кой-черт высунулся?

— Иди ты к чертовой матери, — огрызнулся на него Горохов.

Я, проверив, все ли хорошо с Сашей, приблизился к ним, под дерево, о которое опирался спиной Горохов.

— Ему нужна помощь, — негромко сказал мне Надир, наблюдая за тем, как перевязывают Горохова. — Антисептики, припарки. Иначе рана загноится и он умрет. У меня в хижине есть…

— Об этом мы поговорим позже, Надир, — прервал я его, глядя на тела лошадей и духов, что лежали ниже по склону, между деревьев. — И о том, что ты следил за нами, тоже.

Надир не ответил. Только отвернулся, а потом снова приблизился к Горохову и опустился рядом с ним на корточки, чтобы помочь Фоксу.

Я поджал губы, не сводя взгляда с тел. С волков, что рыскали между трупами и что-то вынюхивали.