Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 40 – Артём Март

И между этими подполковничьими звёздами и ним сейчас стоит только Искандаров, который, несомненно, желает заграбастать все лавры себе. И он, Градов, этого не допустит.

Искандаров молчал долго. Очень долго. Секунд двадцать, не меньше. Градов выдержал этот взгляд. Не отвёл глаз.

Потом Искандаров усмехнулся. Усмехнулся одними уголками губ — устало, но с уважением.

— Хорошо, Александр Петрович. Вы меня убедили.

Он развернулся, опёрся спиной о стену, скрестил руки на груди и уставился на небо.

— Едем вместе. Но на моих условиях, — добавил внезапно Искандаров.

— Каких? — Градов потемнел лицом.

— Первым допрашиваю я. По своей линии. Вы вступаете, когда я скажу. Идёт?

Градов немного поколебался. Потом быстро прикинул два и два и кивнул. Помедлив секунду, протянул руку.

— Идёт.

Искандаров руку пожал.

— Тогда собирайте людей, Александр Петрович. Через час выезжаем, — улыбнулся Искандаров.

Он развернулся и пошёл к штабу. Шёл прямо, жёстко, той походкой, какой ходят люди, привыкшие отдавать приказы.

Градов смотрел ему вслед, пока тот не скрылся в полуразрушенной башне штаба. Градов докурил. Бросил окурок, придавил сапогом.

Потом майор посмотрел на горы. Там, за перевалами, где-то в ущельях, затаилась застава с броским, негласным позывным «Рубиновая». Там затаился Селихов. И Стоун, которого надо найти.

Градов вспомнил взгляд Искандарова. Уважение — да, было. Но было и что-то ещё. Будто майор оценивал Градова, прикидывал, на что он способен.

«Значит, всё твоё внимание обращено на Селихова, — подумал Градов. — Значит, этот прапор что-то знает, но почему-то молчит. Ну ничего. Посмотрим, кто быстрей его расколет. А колоть я умею, майор. Как никто другой умею…»

УАЗики въехали на территорию заставы, когда солнце уже перевалило за полдень. Обед не так давно закончился.

Свободные бойцы разбрелись кто куда — кто в курилке сидел, кто оружие чистил после утренних стрельб. Все наряды на местах, и вернутся еще не скоро. Новые отпускать пока рано.

Я стоял у своей каптёрки, прислонившись плечом к косяку, и смотрел, как УАЗики въезжают на территорию заставы. Как суетятся часовые. Как дежурный по заставе бежит к первой машине. Как напрягаются бойцы, находившиеся на территории, видя незнакомые автомобили.

Приехали две машины. Первая — штабной УАЗик, пыльный, помятый, с номерами, которые я уже когда-то видел. Вторая — с бойцами, вооружёнными, в полевой форме без знаков различия.

Зайцев подошёл неслышно, встал рядом. Тоже уставился на прибывших особистов.

— Приехали, — сказал он негромко. Голос у него был какой-то обречённый.

Я не ответил. Смотрел, как из первой машины выходят знакомые фигуры. Градов, Хромов, Ветров. Потом ещё двое, которых я не знал.

А потом из второй, вместе с бойцами вышел Искандаров.

Я его узнал сразу. Хотя видел последний раз месяц назад, в Алма-Ате, на Первое мая. Тогда я только закончил курсы прапорщиков, и ко мне приехала Наташа. Мы гуляли по городу, дурачились, строили планы. А он появился неожиданно — подошёл, поздоровался, сказал, что по делам тут. Просто так, по-дружески поболтали. Он тогда улыбался, шутил, спрашивал про Наташу.

А я чувствовал напряжение. То самое, которое не передать словами, но которое кожей ощущаешь, когда рядом с тобой человек, который знает о тебе больше, чем говорит. И я видел, что Искандаров тоже чувствовал такое напряжение. И будто бы даже сожалел о своем чувстве. А потом была та записка от Лиды. Записка с фамилией того, кто принял у Орлова мое дело.