Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 19 – Артём Март

Клещ спрыгнул на пыльную землю заставы первым. Сделал пару шагов и почти сразу попросил у Мулы сигарету. Свои он выкурил уже давно. Шмалил одну за одной.

Пихта замер у колеса БТР и посмотрел куда-то в сторону гор. Руки у него висели плетьми, лицо ничего не выражало.

Штык и Кочубей стояли чуть поодаль, курили, жадно затягиваясь, и молчали.

Я спрыгнул с брони. Губа саднила, во рту всё ещё чувствовался привкус крови.

Чеботарев стоял у КПП. Не на плацу, не у машин — именно там, у спирали, будто ждал нас всё это время. Курил, смотрел в землю. Фуражку держал в руке, и ветер шевелил его слипшиеся от пота волосы.

Когда мы подошли, он поднял голову. Лицо начальника заставы казалось бледным, осунувшимся, под глазами мешки — такие, будто он не спал неделю. Взгляд мутный, тяжёлый. Он смотрел на нас и будто бы никого не видел. Взор его был направлен куда-то внутрь себя, в свои собственные мысли.

Зайцев было хотел ему отрапортовать, но Чеботарев махнул рукой. Жест получился какой-то вялый, совершенно обречённый.

Начальник заставы был в курсе всего, что произошло. Зайцев доложил ему о ситуации почти сразу после перестрелки.

— Конвой — всё, товарищ старший лейтенант, — несмотря на жест, заговорил Зайцев, чтобы изгнать возникшую между нами тяжёлую тишину. — Качалов и его люди. Плюс… — он запнулся, сглотнул, — язык погиб. Кишлак мы зачистили.

— Кем они были? — спросил Чеботарев тихо.

Зайцев поджал губы. Глянул на меня, словно бы не решаясь сообщать начальнику ещё и эту новость.

— Молодёжь из Чахи-Аб, — ответил я. — Обозлились на нас в тот раз, когда мы Стоуна поймали.

Чеботарев воспринял эту новость как-то совершенно безразлично. Лишь как-то автоматически покивал.

— Ну теперь всё, — констатировал он. — Это будет скандал. Местные нам не простят.

— Вина лежит не на нас, — торопливо заговорил Зайцев. — Когда мы ушли, ни единой живой души в кишлаке не пострадало. А они сожгли целое отделение.

— Какая разница, на ком вина? — проговорил Чеботарев негромко. — Теперь изменится всё. Мы… Пограничники не смогут безопасно передвигаться близ кишлака. Теперь каждый из них рискует получить там пулю в спину и…

— Сеня, да ты чего? — Зайцев изумлённо нахмурился. — Ты чего? Совсем сопли развесил? Ты что, всё? Умываешь руки?..

Он ответил не сразу.

— Распорядись поместить Горохова под стражу. Что делать дальше — ты знаешь, — только и бросил он, а потом обернулся и медленно пошёл к КП.

— Сеня! — потянулся было Зайцев, чтобы схватить начальника заставы за рукав, но я остановил его.

— Тихо, командир.

Зайцев вздрогнул, когда я взял его за локоть. Обернулся ко мне. Посмотрел в глаза дурным взглядом.

— Оставь его. Он нам сейчас ничем не поможет, — сказал я.

— Он… Он начальник заставы… — заколебался Зайцев, — он… Он должен…

— Он уже ничего не может. По крайней мере сейчас. Пока что мы сами.

Зайцев обречённо засопел. Обернулся и взглянул на Чеботарева. Несколько секунд провожал его взглядом. Потом глянул на меня и кивнул.

Из-за брони вывели Горохова.

Он шёл между Казаком и Мельником — те держались чуть сзади, несли автоматы за плечами, готовые в любой момент среагировать. Руки у Горохова были свободны, но автомата на груди не было, и от этого он казался голым, беззащитным, хотя голову держал высоко, с вызовом.