Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 111 – Артём Март

По двору шли двое надзерателей.

Главный у них был широкоплечий, лоснящийся от пота пуштун с медным браслетом на запястье и узкими, ленивыми глазами. Ходил он неторопливо. Нет, он не был расслаблен или невнимателен. Он просто знал: спешить здесь некуда. Пленные никуда не денутся.

Главный надзиратель подошёл к Самаду, пнул его носком сапога в бедро.

— Встань.

Саша плохо знал пушту, но отдельные слова уже научился понимать. И эти тоже понял.

Самад вскочил не сразу. Сначала дёрнулся, опёрся ладонью о землю, только потом поднялся.

Надзиратель смерил его взглядом с головы до ног. Оттянул ему верхнюю губу большим пальцем, будто осматривает лошадь. Посмотрел зубы. Потом ткнул в плечо. В грудь.

— Жрать надо больше, — сказал он овторому, ухмыляясь. — Этот пока дешёвый.

Тот засмеялся.

Саша не видел его лица, только слышал злой, гортанный смех.

Потом надзиратель подошёл и к нему.

Саша поднял голову. Не резко. Просто посмотрел снизу вверх. На руках мужчины засохла грязь. На ногтях — чёрные каёмки. От него воняло кислым потом, старой шерстью и жареным мясом.

Надзиратель присел на корточки. Взял Сашу за челюсть. Грубо, но не со всей силы. Повернул лицо сначала в одну сторону, потом в другую. Словно прикидывал, есть ли синяки, которые могут испортить вид.

— Этот хороший, — сказал он по-пуштунски. — Широкий. Сильный. Только злой.

Он улыбнулся.

Во рту у него не хватало двух зубов.

Саша молчал. Только чувствовал, как неприятно тянет кожу там, где чужие пальцы давят ему на лицо. Хотелось ударить. Так сильно, чтобы тот отлетел к стене. Сломать ему нос, гортань, впиться пальцами в глаза. Он даже видел это — ясно, как наяву. Только ремень на ноге сидел крепко, а во дворе было ещё двое надзирателей с автоматами.

Надзиратель оттолкнул его голову и поднялся.

— Этого берегите, — сказал он. — За него Махди хороший торг будет иметь.

Когда шаги стихли, Самад зло сплюнул в пыль.

— Собаки, — выдохнул он.

Нур-Мухаммад поморщился.

— Ты плюёшься, как уличный мальчишка, — сказал он тихо. — А они всё равно будут торговаться. Хоть плюйся, хоть нет.

Самад повернулся к нему резко, будто хотел что-то ответить. Но Саша уже снова смотрел на водоотвод.

Тот был старый. Когда-то, видно, когда этих хибар, в которых их держали, еще не было, через водоотвод сливали дождевую воду из двора наружу. Теперь в нем не было нужны, ведь вокруг построили камеру для содержания рабов.

Нижний камень в пробке водоотвода был почти плоский, лежал чуть косо. Именно это и спасало дело. Если бы его вбили ровно, он бы засел намертво.

Саша опустил ладонь на землю и, делая вид, что просто почесал лодыжку под ремнём, сунул пальцы в щель. Под ногти сразу забилась холодная сырая грязь. Он нажал. Не сильно. Камень еле заметно дрогнул.

Сердце у Саши бухнуло так, будто он уже рванул прочь из этого гиблого места. Он заставил себя не дёргаться. Знал, что нельзя торопиться. Хотя не торопиться было очень тяжело.

Саша аккуратно поддел край камня пальцами. Потом — осколком жестяной миски, спрятанным за спиной. Осколок был тупой, неудобный, дважды резал пальцы, но всё же брал глину по крошке. Саша двигал кистью коротко, почти незаметно. Со стороны казалось, что он просто сидит, поджав ногу, и смотрит в землю.

Глина поддавалась тяжело. Твёрдая сверху, но чуть глубже — сырая, размягчившаяся. Он выскребал её по крупице, а землю прятал в кулак. Потом, меняя позу, будто от затёкшей ноги, растирал эту землю под собой по полу.