Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 109 – Артём Март

Я ничего не ответил. Даже не нахмурился. Лицо мое ничего. Совершенно ничего не выражало.

— То обстоятельство, что тебя не возьмут, серьезно усложняет дело, Саша. Но… Но нельзя тянуть за собой человека, который будет тормозить отряд. Это риск для всей операции, — продолжал он. — Как бы ты ни хорохорился, Саша, в таком состоянии ты не боец.

Я молчал.

Он, видимо, ждал, что я взорвусь. Или хоть пошлю его. Но я смотрел на него и только чувствовал, как в боку начинает противно ныть, будто сама рана услышала наш разговор и тоже решила напомнить о себе.

— Когда выход? — спросил я.

Он нахмурился. Наверное, ожидал другого.

— Точно не решено. Но скоро.

— Есть новая информация?

— Нет.

Я чуть приподнялся на локте. Бок тут же словно обожгло, но я даже не поморщился. Только дождался, пока перед глазами перестанет все плыть.

Искандаров увидел это движение. Шагнул ко мне.

— Ложись, — сказал он. — Не дури.

— Добейтесь положительного ответа, — проговорил я. — Добейтесь включения задачи по спасению моего брата, как одной из главных, товарищ майор. Ровно так, как мы и договаривались.

Он замер.

— Что?

— Добейтесь этого. Тогда я найду силы идти с вами. Чтобы помочь взять Стоуна.

Взгляд у него сделался тяжёлым. Нет, не злым, не раздраженным и даже не удивленным. Просто тяжёлым. Он смотрел так, будто пытался понять, в бреду я, или серьезно.

— Ты не успеешь восстановиться, — сказал он негромко. — Это не вопрос твоего желания, Саша.

— Это вопрос необходимости, — ответил я.

— Саша…

— Добейтесь, — повторил я. — Если они дадут добро, я пойду. И никого не заторможу.

Он стоял неподвижно. Я видел, как под смуглой кожей у него на скуле едва заметно дёрнулся мускул. Видел, как он смотрит мне в глаза — долго, внимательно, без своей обычной мягкости. Проверяет. Взвешивает.

Я выдержал этот взгляд.

Потому что всё уже решил.

— И как ты собираешься…

— Это мои проблемы, товарищ майор.

Искандаров застыл без движения. Застыл на несколько мгновений, а потом, наконец, кивнул. Один раз.

— Хорошо, — сказал Искандаров. — Я попробую.

Он не обещал. И я это услышал.

Разведчик развернулся и пошёл к двери. Уже у самого выхода задержался на миг, но не обернулся. Потом всё же сказал:

— Я уверен, Саша, ты понимаешь серьезность предприятия. Но… Одно дело — найти в себе злость на один разговор. И совсем другое — найти в себе силы, на поход через горы.

— Это мои проблемы, — повторил я хрипловато.

Он не ничего больше не сказал. Просто вышел.

Дверь за ним закрылась.

Я остался один.

Лежал, смотрел в низкий потолок землянки и понимал простую истину — если я сейчас не встану сам, никто меня ждать не будет.

Но я уже знал, что встану. Знал, как. И прекрасно понимал, какую цену за это, возможно, придется заплатить.

* * *

Где то в кишлаке Дашти-Арча

Двор для дорогого товара был устроен с умом.

Высокие глинобитные стены не давали ни тени, ни надежды. Днём они раскалялись так, что от них несло сухим жаром, будто от печи. К вечеру начинали медленно остывать, и тогда из глины тянуло сыростью, старой мочой, прелой овчиной и той особенной затхлостью, какая бывает в местах, где людей держат как скот.

Под навесом у дальней стены лежали тюки с шерстью, стояли корзины и два бочонка с водой. Между ними — четыре низкие двери, ведущие в тесные каморки. На стенах, вбитые в глину и камень, торчали железные кольца. Кольца были потёртые, блестящие от рук и ремней.