Книга В гнезде "Пересмешника", страница 17 – Артём Март

Я наблюдал за притворной перепалкой сидящих у дальней стены бойцов, прижавшись к стене у решетки входа.

Не просто было туда добраться. А особенно — сделать это тихо. Пришлось аккуратно встать и двигаться в темноте вдоль стены. А еще — замирать без движения каждый раз, когда кто-то из часовых решал заглянуть внутрь.

Но я прекрасно понимал — их не привыкшие к темноте от наружного света глаза сейчас их же собственные враги.

— Парни! Да че вы? Тише сидите! Эти ж щас нагрянут! — играя свою роль, проговорил Чесноков.

Бойцы, как и полагалось по плану, вместо того чтобы замолчать, загомонили еще громче. Теперь все, кроме бедолаги Игоря Белых, присоединились к перепалке. Они стали кричать и ворочаться, обвинять друг друга, казалось бы, во всех смертных грехах. В общем — кто во что был горазд.

Душманы среагировали быстро. Сначала они прикрикнули на бойцов, не замечая в хаосе того, что одного из нас не было на месте.

Конечно же, это не сработало. Тогда они принялись отодвигать решетку.

Я затих у стены. Прижался к ней всем телом, затаившись в темноте темницы.

Первый душман торопливо, держа наготове автомат, вошел в пещеру. С криками, замахиваясь прикладом, он попытался успокоить пленных солдат.

Конечно же, у него не получилось.

Второй, к сожалению, не торопился подходить. Он зашел неспеша, даже вразвалочку, наблюдая за тем, как его коллега пытается утихомирить бойцов.

Конечно, это было несколько не по плану. Ну что поделать? Очень часто приходится импровизировать.

Ситуацию спас случай.

Первый душман стал бить Суворова по плечам и рукам, пока тот пытался неловко защититься от сильных ударов.

Начавшееся в камере насилие заставило и второго ускориться. Тот пошел быстрее и стал пинать матерящегося изо всех сил Бычку.

Тогда пришло время действовать.

Сначала я собирался обезвредить первого, просто пнув его прямо на бойцов. А там уже Чесноков должен был навалиться на душмана, пока я занимаюсь вторым.

Но когда я торопливо выглянул наружу, в коридор, чтобы убедиться, что рядом нет лишних ушей, а соответственно и лишнего автомата, увидел маленькую табуретку у стены.

Табуретка оказалась увесистой, и я быстро, но по возможности тихо, вооружившись ею, стал приближаться к духам.

Пока первый был занят, избивая уже обмякшего Суворова, второй лениво попинывал Бычку.

Со второго я и решил начать. Да только, когда подобрался к нему достаточно быстро, он что-то почувствовал. Может быть — просто услышал меня. И обернулся.

А потом, в тот же момент, схлопотал по роже табуретом, да так, что хрустнуло.

Душман не удержался на ногах и рухнул на пол.

Когда очухался первый, я уже отбросил табурет и был готов принять его.

Удивленный душман выпрямился, обернулся, осознавая, что же произошло. Осознать все до конца я ему не дал. Потому что врезал костяшками пальцев в горло. Причем врезал основательно, так, чтобы наверняка. Почувствовал, как под моим кулаком проминается жесткая косточка вражеского кадыка.

Душман захрипел, забыл про автомат и схватился за горло, а потом опрокинулся прямо на Суворова. Боец, сжавшийся в позу эмбриона, среагировал на удивление быстро. Он схватил хрипящего и сопящего духа за одежду, за правое плечо. Пока дух в неудобной позе полулежа на Суворове задыхался, к нему подползли Бычка и Чесноков. Последний даже для чего-то принялся зажимать рот врагу. Видимо, мехвод не совсем понял, что именно я сделал и решил, что дух может закричать.