Книга Осень в Российской империи, страница 99 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

Беспокойство стало закрадываться в душу Фоме Фомичу после того, как день начал клониться к вечеру. Луговая, хорошо укатанная дорога вильнула в лес, солнце коснулось нижним краем верхушек самых высоких деревьев, да и возница принялся то и дело смотреть по сторонам, и складывалось такое впечатление, что не узнает он мест, по которым они едут. Затем и вовсе остановил повозку, спрыгнул с козел на землю и, ничего не говоря своему седоку, пошел вначале вперед, затем вернулся и прошел несколько шагов назад. Так ходил несколько раз. Фон Шпинне, не выказывая никакого недовольства, молча наблюдал за этими перемещениями. Наконец Егорка остановился у пролетки и, глядя исподлобья на Фому Фомича, проговорил:

— Похоже, вашество, мы с вами заплутали…

— Мы заплутали? — удивился барон. Возница, подтверждая его слова, кивнул. — А может, это ты завез меня черт его знает куда? Может быть, это ты, не зная дороги, взялся везти пассажира…

— Кого везти?

— Забудь! — отмахнулся фон Шпинне. — Так может это ты заплутал, а не мы?

— Да, это я, — недовольным голосом согласился Егорка и тут же горячо принялся объяснять, почему так получилось. — Мне надобно было возле межевых столбов свернуть по правую руку, а я прямо поехал…

— Отчего же ты не свернул? — спокойно, без раздражения поинтересовался барон и выбрался из повозки. Остановился напротив возницы и пристально заглянул ему в глаза.

— Лошадь прямо поехала, а я подумал, что, может быть, так правильно, может быть, она лучше знает, как в это ваше имение ехать…

— Лошадь лучше знает, — проворчал Фома Фомич. — Значит, ты мне соврал, что бывал в имении?

— Нет, вашество, не соврал, бывал я там много раз, просто никогда с этой стороны не заезжал.

— И как же нам теперь быть? — осматриваясь, спросил барон. — В лесу, что ли, прикажешь ночевать?

— Зачем в лесу? — спокойно, без волнения в голосе проговорил Егорка. — Мы сейчас с вами вернемся назад, две версты, ну, может, три, а там еще чуть проедем, свернем и еще чуток проедем, и будет наше село Рогово-Ухово, там и заночуем, а следующим днем я вас отвезу.

Весь этот план показался Фоме Фомичу каким-то не случайным, а заранее продуманным. Он когда собирался в поездку, еще решал — брать с собой револьвер или не брать? Боялся, что хозяин имения, куда он направлялся, Мансуров Николай Андреевич, не поймет, обидится. Однако, подумав, взял. Рассудил так, что не обязательно показывать оружие хозяину, а можно держать его при себе скрытно. И теперь получалось, что правильно сделал. Кто его знает, возница вот говорит — село, а может быть, это никакое и не село, а разбойничий вертеп? Сейчас завезет, и придется отбиваться. Несмотря на сомнения, Фома Фомич согласился ехать. Ну в самом деле, не в лесу же ночевать? Оно хоть и лето, но под утро и зябко, и росно. Да и не готов он был к таким приключениям, как спанье на голой земле. Нельзя сказать, что он в своей жизни никогда не спал в полевых условиях — спал, но сейчас был к этому не готов.

Возница не соврал. Вернулись назад, потом свернули, потом еще раз и в уже наступивших летних сумерках перед ними с невысокого пригорка, на котором Егорка остановил повозку, открылась большая чашеобразная низина, разделенная прямой, точно струна, речной полоской. С обеих сторон речки располагались деревенские домики, большие и маленькие, то там, то сям вспыхивали огоньки.