Книга Осень в Российской империи, страница 1 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

— Серьезно? Ты собираешься в ЭТОМ идти на ярмарку? — Мужчина в костюме пирата отогнул повязку, закрывающую глаз, и уставился на вошедшую девчонку со смесью изумления и растерянности.

— А в чем проблема? По-моему, это прекрасный костюм.

— Нет, разумеется, мне тоже не чужда ирония. Но тебе не кажется, что это… слишком мрачный юмор? Я помню, Виктор Гюго говорил, что с иронии начинается свобода, но этот наряд, право, чересчур прямолинеен.

— Гюго, если помнишь, жил на острове с женой и любовницей. А до этого на баррикадах сражался. Он знал, о чем говорит.

— И все же это слишком откровенно.

— А по-моему, в самый раз. — Девчонка повертелась перед большим зеркалом, взмахивая полами длинного черного балахона. Потом накинула на голову капюшон, полностью закрыв лицо с курносым носом и веснушками. — Я же не виновата, что ты живешь в начале двадцатого века и у вас еще не изобрели очки от солнца. И вообще, ты сегодня редкостный зануда. Пират? В самом деле? Ты не мог придумать что-нибудь менее банальное?

— Я полагаюсь на принцип наименьшего действия, разработанный Мопертюи и позже развитый Лагранжем. Не стоит плодить лишние сущности…

— Да-да, расскажи мне в сотый раз про бритву Оккама.

— Если помнишь, в прошлом году я нарядился Кутузовым. И к чему это привело?

— О, полководец из тебя получился замечательный. Жаль, французы этого не оценили в полной мере.

— Я полагал, что за сто лет их болезненные переживания как-то поугасли. Людская память довольно недолговечна.

— Поверь мне, эту войну они будут помнить еще долго. Ладно, пират так пират. Хотя, повторюсь, это слишком заурядно.

— Привычка. Я стал консервативен, как видишь.

— Иногда даже чрезмерно, а это признак стагнации. Косу мне наточишь?

— А нельзя в этот раз обойтись без холодного оружия?

— Это часть реквизита! Между прочим, самая важная. Без нее я просто буду маленьким ребенком в мантии. Если ты готов — пойдем, у нас всего один день.

* * *

Сухаревская площадь уже много лет была идеальным местом для осенней московской ярмарки. Доминанту ей задавала Сухарева башня, стоявшая на углу Сретенки и Спасской-Садовой. Восьмиугольная, с острым шатром, она возвышалась на трехъярусном вытянутом постаменте, отчего сбоку напоминала диковинный корабль, который чудесным образом пришвартовался посреди суши.

Каждое воскресенье у подножия башни разворачивался огромный и многолюдный рынок, на котором можно было найти все — от самоваров и мебели до одежды и книг. А раз в год, в сентябре, здесь открывалась большая осенняя ярмарка урожая. В этот день и без того шумная Сухаревка превращалась в настоящий балаган: здесь не только шла торговля овощами, фруктами, соленьями и пирогами, но и давал представление уличный театр, выступали скоморохи, силачи, дрессированные животные. На площади ставили качели, карусели и палатки с развлечениями на любой вкус — от гадалок до беспроигрышных лотерей.

В такой день по давней традиции и торговцы, и гости ярмарки рядились в костюмы. И чем вычурнее был наряд — тем лучше. Так что одноглазый пират в потрепанном старинном камзоле, сопровождавший ребенка в черном балахоне и с косой в руках, ни у кого не вызвал удивления. Разве что репортер с фотографическим аппаратом на треноге обратил внимание на необычную парочку и буквально бросился ей наперерез.