Книга Осень в Российской империи, страница 37 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

И следующие слова графа только подтвердили догадки фамильяра.

— Что же, все ясно. — Гермес Аркадьевич махнул Кузьме рукой и продолжил: — Положи шубу на место, оденься и ступай в гостиную. Кажется, я знаю, кто наш преступник.

Див не стал задавать лишних вопросов, просто обратился котом и выскочил за дверь. А хозяин обернулся к фамильяру.

— А с тобой пойдем-ка прогуляемся по саду. Дождь, к счастью, закончился, и уверен, я смогу показать тебе кое-что весьма занятное.

— Непременно. Только, прошу вас, наденьте плащ. Дождь скоро пойдет снова, я чувствую сырость в воздухе и тяжесть приближающихся туч.

— Не волнуйся, надену. И мы не пробудем на улице долго. А вот ждать придется… впрочем, посмотрим. Я уверен, увидев Кузю, он не утерпит… — Гермес Аркадьевич явно сказал последнюю фразу самому себе, но Анонимус не выдержал и все же спросил:

— Кто?

Но колдун ничего не ответил, просто улыбнулся и приложил палец к губам.

Выйдя из дома, граф, к удивлению фамильяра, направился не к аллее, а к бывшей тропинке, сейчас превратившейся в широкую дорогу. Она вела к старому склепу.

Анонимусу очень не нравилось, что вся суета: перенос грузов, подгон техники и вечное шныряние рабочих и промышленных дивов — происходит прямо под окнами поместья. Несмотря на то что время подхода грузовых машин и вахты колдунов тщательно согласовывались, Анонимус привык к тишине, обычно царящей в поместье и нарушаемой лишь смехом и криками играющих детей. А сейчас… тут был настоящий проходной двор. И если склеп хозяева построили новый, то эту вечно пыльную и грохочущую «магистраль» перенести было просто невозможно. Для этого пришлось бы пожертвовать изрядной частью леса, окружавшего поместье, да еще и спилить несколько старых елей, помнящих еще Филиппа Артемьевича. Колдун и ветеран трех войн, он часто искал в их тени покоя и даже шутил: «Как помру, закопай меня, Анонимус, где-нибудь под елкой, чтобы никто не нашел».

Но, разумеется, никто не воспринимал эти слова всерьез. И после того, как старый граф упокоился, его гроб занял свое место в семейной усыпальнице. И, по иронии судьбы, именно напротив его надгробия и расположил Аркадий Филиппович свой Коридор. Может, случайно так вышло, а может, гениальный колдун сделал это нарочно. Ведь отец его умер слишком рано, так и не признав талантов сына…

Так что пусть будет дорога. Анонимус старательно выложил ее брусчаткой, отсыпал, где нужно, гравием и следил, чтобы грузовые машины объезжали поместье со стороны дворового фасада. А под окнами гостиной и столовой ходили только рабочие да колдуны. Тем более что дети любили с ними болтать и задавали кучу вопросов.

— Ну вот мы и пришли, — прервал его размышления Гермес Аркадьевич, остановившись возле склепа. Но внутрь не пошел, а указал на кабинки, предназначенные для переодевания.

— Давай-ка зайдем туда. Нас видно не будет, зато мы сможем отлично и видеть, и слышать все, что происходит снаружи.

— Как прикажете, — проговорил фамильяр, стараясь ничем не выдать своего удивления. Неужели Кузьма был прав и в похищении действительно замешана Пустошь?..

Время шло, но ничего не происходило. Хозяин, присев на стул для надевания обуви, молчал, старательно вслушиваясь в тишину. И наконец, их ожидание завершилось. Раздался негромкий скрип шагов по камням, и послышались голоса. Вне себя от изумления Анонимус узнал их. К склепу приближались Кузьма и… Михаил Вазилисович!