Книга Осень в Российской империи, страница 34 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

— Вот оно! — прошептал он. — Александр. Пустошь.

— Что ты имеешь в виду? — Анонимус ощутил, как его тело внезапно заледенело, как будто упомянутая Пустошь вдруг разверзлась прямо под ним. Он не привык и никогда не сможет привыкнуть к чудовищному соседу, появившемуся совсем рядом с родным очагом семьи. И хоть поместье и обиталище Императора Пустоши разделяет накрепко закрытый межпространственный коридор, его открывают, а иногда и выпускают на волю это кошмарное порождение ледяного ада. В такие моменты Анонимусу хочется схватить семейство в охапку и бежать на край света.

Но фамильяр понимал, что это всего лишь инстинкты. И плохой, очень плохой опыт, дающий отвратительное чувство беспомощности перед силой, с которой просто невозможно справиться ни диву, ни колдуну. И только разум, человеческий разум может ее обуздать.

В тот день, когда состоялись первые переговоры между Императором Пустоши и Вазилисом Аркадьевичем, Анонимус посмотрел на хозяина совсем другими глазами. Не колдун даже, обычный человек, он сидел за столом с монстром, способным раздавить его одним щелчком пальцев, не сдерживаемым ни заклятьями, ни ошейником, и совершенно спокойно, как с простым деловым партнером обсуждал поставки, проценты, прибыль и даже курсы валют. В этот момент Анонимус понял, что именно Вазилис Аркадьевич, простой человек, — главный защитник семьи. И ни один див с ним не сравнится. И почувствовал себя гораздо спокойнее и увереннее.

Но опасность никуда не исчезла. Коридор, который так манил детей, самого фамильяра пугал не только холодом Пустоши, но и тенью ее нового повелителя.

— Ты ему борщ в чем подавал? — как ни в чем не бывало продолжил Кузьма.

— Кому? — не сразу понял занятый своими мыслями Анонимус.

— Да Александру же!

— А… В этой самой супнице, конечно. Он императорская персона, я обязан был оказать уважение.

— Вот! Значит, он ее видел. Вдруг захотел?

— Зачем? — Анонимус, стряхнув с себя липкий холод, вернулся к своему обычному образу мыслей. — В Пустоши нет супа, наливать в нее нечего. А если бы и было что, то он в демонической форме не сможет из нее поесть. Тем более вилкой.

— А это ты зря, кстати. Если, например, борщ замерз, вилкой его есть удобнее, как раз по размеру подходит.

Анонимус демонстративно закатил глаза.

— Да я шучу, — вздохнул Кузьма.

— Именно. А супница до сих пор не найдена.

— Потому что ты мешаешь. Что стоит просто незаметно открыть и убедиться, что в этой тумбочке побрякушки? Никто и не узнает!

Анонимус пропустил мимо ушей то, как пренебрежительно Кузьма отозвался об украшениях барышни Веры, и поинтересовался:

— На службе ты так же делаешь?

Кузьма смутился.

— Ну, иногда бывает. Когда на кону стоит чья-то жизнь!

— Сейчас стоит? — без тени усмешки спросил Анонимус.

— Ага. Твоя. Тебя ж удар хватит, если мы эту дурацкую супницу не найдем.

— Ты обследовал комнаты слуг и подсобные помещения? — вместо ответа на шпильку уточнил фамильяр. В одном Кузьма прав — они зря теряют время.

— Конечно. И сад тоже, с него и начал. Единственное, что там пахнет серебром, это плиты для Пустоши. И ты прав, Александру серебряная супница ни к чему. Да и если бы он захотел что-то подобное, он бы заказал, и ему тут же сделали бы хоть целую серебряную ванну. С ним знаешь как носятся.