Книга Осень в Российской империи, страница 142 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

За разговором они вышли в сад. Ранняя осень уже добралась сюда, и поздние розы стояли, опустив белые цветочные головы почти до самой земли. Пожухлые лепестки лежали под ними, как предчувствие снега, и крупные капли недавнего дождя блестели поверх них и отражали серое небо. Пахло мокрой землей и старыми листьями, и Варя с удовольствием вдохнула эти запахи после сладкого и дурманящего эфира. Ей вспомнилось, как два года назад здесь звучала музыка и танцевали старики. Каким же счастьем тогда дышал этот сад! И какую тишину и грусть он источал сейчас…

Лев Иванович прихватил из помещения врачебный халат и постелил его на влажной скамье, чтобы Варя могла сесть, и сам устроился подле нее, выжидательно вглядываясь в ее лицо с припухшими от бессонницы веками. Невозможно было молчать под этим взглядом, да Варя больше и не могла молчать. Она рассказала Льву Ивановичу все, не умолчав и о том, что не нашла у дома никаких собачьих следов.

Молодой доктор слушал не перебивая, и глубокая морщина все четче проявлялась меж его бровей. Когда Варя закончила и взглянула на него, он задумчиво глядел куда-то поверх розовых кустов.

— Скажите, Лев Иванович, вы думаете, что все это ужасно глупо?

В руках доктора появился платок, и он быстро провел им под носом. Варя уже знала, что доктор страдал от реакции на цветочную пыльцу и что привычка то и дело вытирать нос, практичная в разгар цветения, оставалась при нем весь год, даже когда в том не было надобности.

— Не так важно, что об этом думаю я, как то, во что верит ваша невестка, — произнес Лев Иванович. — Для нее все это так же реально, как для нас — вот этот сад. Я думаю, что вам нужно немедленно увезти ее из усадьбы и вернуть в город. И чтобы поблизости не было ни одной собаки.

С Вариных плеч будто упала огромная гора.

— Именно так я и написала Андрею! Но он меня не послушает. Начинается сезон охоты. По традиции, деловые партнеры отчима, а теперь и Андрея приезжают на это время в усадьбу. Они не станут все отменять из-за того, что считают женским капризом.

— Охота, конечно же, с собаками? — мрачно уточнил Лев Иванович.

Варя кивнула.

— Вчера Андрей водил Сашу на псарню, — сказала она глухо. — Чтобы побороть страх. Она мне написала.

— Дурак! — произнес доктор сквозь зубы.

Он повернулся к Варе.

— Слушайте меня, Варя. Поезжайте туда, берите свою невестку и возвращайте ее в Петербург. Не медлите с этим. Или вот что лучше — сходите к Серовскому и потребуйте у него врачебное предписание. Пусть укажет, что пациентке нужен присмотр и уход в связи с возможными осложнениями в родах. С такой бумагой никто спорить не станет.

— Хорошо, — сказала Варя.

— Да что это такое, «хорошо»! Идите! Прямо сейчас идите!

Девушка подскочила, будто ее подбросили, скомкано попрощалась и почти выбежала из сада.

— Подайте копеечку, Варвара Дмитриевна!

Грязный патлатый нищий, который, казалось, дремал на земле, прислонившись к желтой шершавой стене здания, приподнялся на локте.

— Пахом! Неужели ты?

— Я, Варвара Дмитриевна!

Он растянул рот в почти беззубой улыбке. Варя покачала головой. Она знала этого горе-весельчака по богадельне. Он дважды поступал туда с улицы, и дважды же его выгоняли за пьянство. Варя не видела его уже полгода.

— На что же ты потратишь мою копеечку? — спросила она с ответной улыбкой.