Книга Осень в Российской империи, страница 141 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

Варя уставилась на тощую грудь пациента. Это был молодой мужчина, которого многие знали как Жужку, городского дурачка. Сегодня ночью его привезли в больницу при богадельне. Видимо, на него напали дикие псы, а то и кто-то решил поразвлечься и натравил на дурачка собак. На его правой руке остались жутковатые следы укусов, а сама рука была сломана в двух местах и сейчас меньше всего напоминала человеческую конечность. Лев Иванович принял решение оперировать. Варя испугалась было, что будет ампутация, но доктор решил попробовать сохранить Жужке руку. Варе уже приходилось бывать на операциях с использованием эфира, но раньше она просто смотрела и подавала инструменты. Сегодня Лев Иванович объяснял ей принцип действия, и она изо всех сил старалась это запомнить.

Жужка успокоился. Он дышал ровно, будто всего лишь спал. «Да ведь он действительно спит», — подумала Варя. Лев Иванович приподнял его здоровую руку и ущипнул. Жужка не отреагировал.

— Хорошо. Вот теперь можно. Варя, подайте мне скальпель.

Дальше она потеряла счет времени. Все ее силы уходили на то, чтобы быть предельно внимательной. В первый год ей приходилось бороться с рвотными позывами, но потом она привыкла и даже начала делать надрезы сама. Сейчас Лев Иванович доверял ей зашивать раны и все чаще передавал ей скальпель.

— Идите сюда. — Лев Иванович чуть подвинулся. — Сделайте разрез вот здесь. Мягкий, неглубоко.

Скальпель лег в Варину руку. Это было сложно. Разрез был длинный, длиннее, чем ей приходилось делать раньше. Она замерла, успокаивая дрожание в пальцах.

— Смелее.

Она еще медлила, и тогда он осторожно взял ее руку своей и провел линию по человеческой плоти.

— Вот так. Запомнили? Хорошо…

Когда они вышли из операционной, Жужка спал, а его правая рука, собранная заново, лежала, крепко забинтованная, на койке. Лев Иванович был уверен, что кости срастутся.

— Как вы, Варя? Я заметил, что у вас дрожала рука. Вы не спали?

Лев Иванович, как всегда, говорил отрывисто. Вопросы, которые он задавал, могли показаться невежливыми, но Варя знала, что это не так и что он искренне беспокоится и за нее, и за пациентов, которых им предстояло осматривать. Сонная и рассеянная медсестра — плохой помощник.

— Простите, Лев Иванович.

— Вместо того чтобы извиняться, расскажите, что у вас случилось, — сказал доктор с чуть заметным раздражением. — Простить я вас уже простил и состояние ваше оценил, иначе не дал бы вам скальпель.

Варя покраснела. Прочие ученицы женских курсов только начинали знакомиться с хирургией и практиковались на свиной коже и собаках, не дойдя даже до кадавров. Она безмерно ценила доверие и уважение, которое оказывал ей Лев Иванович, позволяя работать подле него и почти наравне с ним, и больше всего боялась однажды его подвести. Но как могла она рассказать ему о Сашеньке? Сашины страхи и фантазии, такие понятные и естественные, когда она говорила о них на веранде или писала в письмах, постороннему человеку показались бы глупыми и надуманными. Ну что это в самом деле такое, бояться собачьего воя и сторониться черных собак?.. Разве же будет так себя вести образованная женщина?

— Понимаете, Лев Иванович, дело не во мне. Я беспокоюсь о невестке, — сказала Варя после некоторого молчания.

— Ваша невестка — Александра Померанцева, — кивнул доктор. — Первые роды. Что-то не так? Не тяните, Варя. Помните, вы ведь говорите с врачом.