Книга Осень в Российской империи, страница 140 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

— Сашенька, это ерунда!

— Нет-нет, ты послушай! Каждый раз перед родами в моей семье выла собака. Вот как сейчас. Мне так рассказывали. По маме выла, по тете выла, а теперь моя очередь.

Варя посмотрела на подругу. Ее глаза потемнели от страха, а и без того полупрозрачное лицо было почти белым. Варя вскочила. Она подхватила фонарь и побежала с веранды в темноту, туда, где слышался вой.

— Пошла! А ну вон пошла!

Ей под ногу попался камень, и Варя швырнула его куда-то вперед. Вой захлебнулся и затих. Варя стояла в темноте и прислушивалась, но собаки не было слышно. Ни шороха, ни топота лап, ни малейшего звука. Можно было подумать, что им обеим лишь показалось. Постояв еще немного, Варя обернулась к веранде. Облаченная в свет, она будто плыла в темноте осенней ночи, и от трепета свечей казалось, что дом чуть покачивается на волнах. Сашенька сидела в кресле и смотрела перед собой. «Она похожа на Мадонну, — подумала Варя. — Мадонны не умирают в родах».

— Это просто глупый соседский пес, — сказала она, вернувшись к подруге. — Потерялся и воет от голода.

Но Саша все еще была во власти своих кошмаров. Тогда Варя властно взяла ее за руку и произнесла, глядя ей в лицо:

— Послушай меня. Нет на вас никакого проклятия, ясно? Просто все в вашей семье маленькие, и таз у вас узкий. Поэтому рожать вашим женщинам тяжело. Раньше — и только раньше — это было настоящей бедой, а сейчас врачи научились с этим справляться. Я уже видела, как принимают роды. И как принимают сложные роды. И мать, и ребенок выживают. Да, тебе будет больно, но и у тебя, и у Сонечки все будет хорошо. Поняла меня?

Сашенька мелко закивала.

— Веришь мне?

— Тебе — верю, — сказала она тихо и добавила: — А ты будешь со мной, когда все случится?

Варя подумала, что Серовский вряд ли подпустит ее даже на пушечный выстрел, но пообещала:

— Конечно.

И Сашенька, кажется, успокоилась. Через минуту к ним спустились Андрей и отчим, и Варя с удовольствием заметила, как краска возвращается на Сашино лицо. Позже она отвела брата в сторону.

— Приглядывай за ней получше, — сказала она.

Он, встревоженный ее тоном, всполошился:

— Что ты заметила? Что-то не так?

— Пока все так. Но она боится, понимаешь? Ей очень страшно. Не оставляй ее одну, хорошо?

— Я постараюсь, — сказал Андрей.

— Дурак, — вспылила Варя. — Не старайся, делай. Это самое важное, что у тебя есть.

Андрей не нашелся что ответить, и Варя ушла к себе. Утром ей нужно было возвращаться в город. Этой ночью она почти не спала, напряженно прислушиваясь, не раздастся ли снова предательский вой.

— Обратите внимание на то, как я даю эфир. — Лев Иванович стоял над кроватью, на которой еле шевелился раздетый догола человек. — Действовать нужно очень осторожно. Дело не только в массе, но и в индивидуальных свойствах организма. Если дать слишком маленькую дозу, он очнется до конца операции, и вы не сумеете ее закончить. Если же вы дадите слишком большую — он перестанет дышать. Обязательно нужно следить за его дыханием.

Он плеснул на марлю немного жидкости из флакона. В воздухе разлился тошнотворно-сладкий аромат, от которого Варя и сама немного поплыла.

— Видите? Стадия возбуждения уже прошла. Сейчас он должен начать успокаиваться. Пожалуйста, следите за его дыханием и цветом губ. Если дыхание станет поверхностным, а губы начнут синеть, значит, мы дали слишком большую дозу…