Книга Изгнанник, страница 83 – Женя Гравис

— Домна Морару была опытной аферисткой?

— Пожалуй, в том числе… – Доктор задумчиво покрутил стакан в руках. – Я уверен, она бы в любом случае закончила свой путь не в глубокой старости и не в своей постели. При ее-то образе жизни.

— Это как-то связано с Великой войной? – Соню пронзило внезапное озарение.

— Здесь всё и все так или иначе с ней связаны. У вас еще есть вопросы? Мне нужно работать.

— Пара последних. – Соня задумалась. – От каких недугов вы лечили братьев Ковалинских?

— От последствий контузии.

— Физических или душевных?

— И тех и тех.

— Вы верите, что Андрей Ковалинский ее убил?

— Софья, я как врач верю лишь симптомам и диагнозам. Он мог это сделать. А сделал ли на самом деле – пусть решает следствие.

Соня поднялась, но тут вспомнила еще кое-что, о чем почти забыла:

— Кстати, это не вы распорядились прислать вчера в наш номер цветы? Белые туберозы?

— Нет, это был не я.

— Что ж, благодарю за помощь. – Соня прошла к двери, взялась за ручку и обернулась: – И насчет дневника… Мне сейчас пришла в голову одна идея, которая поможет выиграть время и успокоить Леокадию Павловну. Я полагаю, вы со мной согласитесь.

У доктора Снегура снова нервно дернулась щека, а рука потянулась к стакану.

А Соня изложила свою идею и, выйдя из кабинета, прошла несколько шагов и прислонилась к стене – ноги дрожали. Прав попугай: это было полное безумие от начала и до конца. А что, если главный врач как-то причастен к убийству? А Соня сейчас буквально приперла его к стене своими вопросами. Что, если он занервничает и сделает какой-нибудь необдуманный шаг? Например, постарается убрать свидетельницу?

Но ведь капитан Тот доктора отпустил. А значит, жандармерия его не подозревает? Ох, как же все сложно…

В номер Соня поднялась через несколько минут, уже собранная и деловитая. Постояла перед входной дверью, переводя дыхание. Потом сделала как можно более приветливое выражение лица и открыла дверь.

Первой она увидела медсестру, которая, встав на стул, возилась на верхних полках шкафа. Судя по растрепанным волосам и пыльной униформе, бедной женщине Леокадия Павловна приказала перетряхнуть весь номер. Удивительно, что пока не дошло до снятия паркета. Мадам Томилова наблюдала за этими поисками со смесью снисхождения и раздражения.

— Тетушка, вы зря волновались! – с порога заявила Соня. – Я все выяснила. Произошло ужасное недоразумение. Ваша тетрадь никуда не пропала, ее вчера вечером взял главный врач.

— Что значит взял? – приподняла бровь Леокадия Павловна.

— Для изучения и анализа. Вчера вечером она срочно ему понадобилась, но он не хотел вас беспокоить и отвлекать от ужина и спектакля, поэтому позаимствовал дневник на время, чтобы сверить кое-какие записи. Он крайне сожалеет, что не предупредил вас.

— Что за спешка? Он нашел какие-то опасные симптомы? – встревожилась тетушка.

— Нет-нет, ничего такого. Просто ему необходимо было обстоятельно поработать с дневником.

— Что ж… – В тетушкином тоне слышалось некоторое сомнение. – Мог бы и предупредить, оставить записку. Видимо, таковы местные нравы. Слишком свободные, к слову.

— Ему очень-очень жаль, – повторила Соня.

Леокадия Павловна покачала головой и внезапно повысила голос, обращаясь к медсестре:

— Милая, ну что вы копошитесь! Понятно же, что ничего там нет! Вы такой беспорядок тут с этими поисками учинили. Хватит размазывать пыль своим халатом, помогите мне переодеться, я из-за вас на процедуры опаздываю. И пусть сюда пришлют наконец горничную.