Книга Изгнанник, страница 85 – Женя Гравис

Кстати, скандал. Соня нарисовала кружок с Ленутой и провела стрелку и туда, а потом соединила с домной Каталиной и французом. Платок Рене Ламонта, по словам прачки, был в крови, и случилось это незадолго до убийства. Скорее всего, это была его кровь – иначе бы он постарался избавиться от платка, а не пытался отстирать кровь.

Доктор Александру Снегур тоже удостоился кружка: потому что накануне убийства выяснял отношения с убитой и потерял в кустах значок. И, кстати, кто мог рыться в его кабинете, пока главный врач занимался бельевым скандалом?

Кто еще? Новый кружок Соня подписала «Йозеф Фишер» и задумалась. Фармацевт явно имел какие-то дела с убитой и очень кстати оказался наутро возле места преступления, где начал цитировать «Гамлета».

Купцы Короли? Да, неудачно подаренный Макаром Ефимовичем шарф стал орудием преступления. Скорее всего, это просто совпадение. Не тянул купец на убийцу, а его супруга тем более. Марта Грубе? Физически могла и, вероятно, испытывала к домне Каталине неприязнь, судя по случайно обороненной фразе «так бы ее и придушила». Верить в это как-то совсем не хотелось, но полностью исключать фрау Марту из подозреваемых было нельзя.

После этого Соня провела вдоль листа длинную линию и начертила на свободном месте еще два кружка – для себя и тетушки. Потом нарисовала пропавшие медальон и дневник. Любопытное совпадение: за последние две недели произошли две кражи – и обе у них.

По медальону почти никаких зацепок не было: его, скорее всего, видел Митруц, а воришка проверял добычу в лесу за железнодорожными путями, по дороге в городок. Соня и для Митруца нарисовала совсем маленькую окружность и провела стрелки к себе, медальону и Ленуте.

А дневник? Очевидно, в отличие от медальона, он не представлял никакой ценности. Денежной так уж точно. А значит, того, кто взял дневник, интересовали сами записи. Для чего? Первой пришла в голову одна идея: у Леокадии Павловны появился поклонник, который прислал ей цветы, а заодно захотел узнать больше о предмете своего интереса. А как это сделать лучше, чем через дневник?

Среди очевидных поклонников в голову приходил только один – Йозеф Фишер. Но он вчера вечером постоянно был рядом – на ужине и на спектакле. И вообще представить себе пожилого фармацевта, который залезает в номер через балкон, можно было с трудом. Ну конечно! Он мог кого-то отправить – шустрого помощника, который и утащил тетрадь.

Правда, благообразный вид герра Фишера мало вязался с таким безрассудным поведением, но Соня все-таки соединила дневник и фармацевта стрелками. И потом снова задумалась. А что, если записи в тетради действительно важны – только не вымышленному поклоннику, а убийце домны Каталины? Тетушка ведь записывала туда все, что видела и слышала. А если она увидела или услышала что-то важное, имеющее отношение к преступлению? Или нечаянно дала там намек на убийцу? Ведь возможно же?

Тогда кража дневника обретает новую логику, в которую отлично укладывается и вонючий букет цветов: его принесли специально, чтобы пришлось оставить окна открытыми.

Соня провела стрелку от дневника к домне Каталине и поставила знак вопроса. Эта теория казалась куда более зловещей и оттого интересной. Но без дневника узнать, какие именно слова в нем стали уликой, не получится. Вряд ли главный врач даже под угрозой шантажа расскажет об этом. А тем более тетушка.